— Раны леди Таргад гораздо хуже, чем я предполагал. Они очень глубокие и болезненные. Настолько, что оставили брешь в её ауре. Нам предстоит большая работа, Ник. То, что произошло здесь сегодня, никогда не оставит твою жену. Лишь прощение и смирение залечат эту рану.
Помню дрожащие руки Ника, его перешептывания с врачом. И это мой Ник, сильный, всегда невозмутимый, смеющийся по поводу и без. Крепко меня обнимает, но дрожь унять не может.
Помню горькое снадобье, ставшее причиной моей безмятежности. Оно убрало зияющую пустоту в груди, отпустило молотящую по вискам боль. Наверное, настолько сильное успокоительное в нашем мире дают буйнопомешанным.
Помню кровать и Арину. Она гладит меня по волосам, тихо говорит какие-то слова. Затем осторожно накрывает одеялом, садиться рядом. Суёт в рот ложку, с которой я покорно выпиваю. Теперь это вязкая безвкусная жидкость.
А потом большой-большой чёрный провал.
Часы складываются в дни, дни превращаются в недели, недели переходят в месяцы. Для всех время неумолимо идёт, толкает их вперёд на новые свершения, дарит минуты счастья и разочарования. Только я одна застыла где-то вне его влияния. Потому что каждая минута моей жизни кажется мне серой и безликой, даже не смотря на попытки близких людей это исправить.
Лорд Гонрин назвал моё унылое состояние — послешоковой депрессией. Я пережила огромный стресс и теперь мой организм заперся в глухую непробиваемую раковину. Накапливает ресурсы для восстановления психики. Но слишком долгое пребывание в «автономном режиме» может плохо на мне сказаться.
Ник всё пытался выяснить: долго — это сколько? Месяц? Два? Три? Однако лорд Гонрин пожимал плечами, что с ним вообще редко случалось. Обычно он знает ответ на каждый вопрос и лекарство от любой болезни. Но не со мной. Я — не его профиль. Так лорд Гонрин однажды сказал.
У них в империи, да и вообще на всём Хотарисе, психические расстройства не лечат. Потому что кагары, демоны, эльфы и другие расы, кроме людей, устойчивы к стрессу. Но если эмоциональный всплеск или сильное потрясение всё-таки происходит, они просто умирают. Для них это что-то вроде взрыва — бац, и нет больше твоей нервной системы, а вместе с ней и тебя. Перешёл незримую черту и пакуй чемоданы в гости к Тёмному богу.
Люди же не в пример выносливее, когда затрагивают их психику. Эмоции плещут адреналином, кровь хлещет по венам, в голове пульсирует, а потом в мозгу происходит «щёлк» и всё к чертям вырубается. У других рас такой предохранитель отсутствует.
Мы можем долго жить в состоянии овоща, иногда до самой старости. Жалеть себя, прятаться под маской равнодушия, отвергать родных и любимых. Или выкарабкаться, при сильном желании. Построить мир на остатках мира. Только вот меня не прельщала роль героя постапокалипсиса. Меня вообще ничего не интересовало.
Ник старался меня вытащить. Уговаривал, делал вид, что не замечает изменившегося поведения, иногда срывался. В такие моменты я ему завидовала. Кричит, нервно лохматит волосы, в глазах отчаяние и злость — живой. Такой живой и далекий от меня. Потому что я не могла даже обидеться на его срыв.
Как следствие, я пропустила поездку в свой мир. Благодаря этому окружающие окончательно убедились в моей безнадежности. Нет, прямо они не говорили мне, но я отстраненно анализировала, как с каждым днём в их взглядах становилось больше жалости. На которую мне тоже было плевать.
Но портал всё же был открыт, хоть и не для меня. Оттуда явились родители Арины и её сын — Кай. Во дворце стало больше народу и больше шуму. Но опять же — плевать.
Однако я совру, если скажу, что меня вообще ничего не трогает. Например, упоминания о Нэдле меня очень оживляют. Ибо, вспоминая его, я непременно вспоминаю убитых под его влиянием кагаров. Меня не утешает, что я действовала под его руководством. Ведь это была моя магия. МОЯ. Мой огонь, от которого я отреклась. Он стал мне противен. Дар, который отобрал чужие жизни, я больше не использую.
Кстати, говоря о Нэдле. Закончил он хреново. Его тихо и, можно сказать, по-семейному, в узком кругу лиц, казнили. Нэдл обещанного рассвета не увидел — казнь провели в той же камере, в которой он был заключён. А всё из-за того, что этот кагар не смог смирится с тем, что кто-то может быть лучше него. Простое соперничество, перешедшее в закоренелую ненависть. Он был сумасшедшим, этот Нэдл. В мире всегда есть кто-то лучше тебя самого. Но это не значит, что ты плох. Это значит, что мы — разные. Главное слышать и понимать себя, а не стремится уделать весь мир.
