— Ладно, дело прошлое, да и наказывать уже некого… учтите, я точно не знаю… но по тогдашнему законодательству с этими пересадками были какие-то этические заморочки, сейчас точнее не вспомню… вроде как донор обязательно должен был быть родственником реципиента… короче, мои клетки законно пересадить было можно, но ей они не подходили. А чьи-то чужие подошли, но их пересаживать по закону было нельзя. Вот так и вышло, что подпись моя, а биоматериал этого кого-то!
— А где этого кого-то нашли?
— Понятия не имею! Родители, как я сейчас понимаю, подсуетились. У меня в тот момент были проблемы со здоровьем дочери, она неудачно упала на лестнице в подземном переходе, надломила позвонок L1… так что вся эта суета с поиском донора, раз уж я ей не подходила, прошла для меня как-то… фоном, что ли. Да, я подписала согласие на забор биоматериала и добровольное донорство, зная, что сдавать материал не мне и перестала заморачиваться. А Вы бы не предпочли в такой ситуации заниматься здоровьем собственного детеныша?
Ростислав подумал и понял, что получи его ребенок такую страшноватую травму, да он бы костьми лег, чтоб выправить положение, а чьи-то еще проблемы… ну да, скорее всего, были бы ему побоку…
— То есть Вы знали, что нарушаете закон?
— А Вы, никак, намерены предъявить мне обвинение в фальсификации документов? Так срок давности уже не просто истек, а даже истлел. И как-то на фоне возможных обвинений это мелко… а тогда — да, я расписалась где нужно и благополучно выкинула эту суету из головы.
— Даже не поинтересовались подробностями? Совсем Алену было не жаль? Она все-таки Ваша сестра… младшая…
— И что? Не припоминаете как именно моя младшенькая свой диагноз «заработала»? Повышенная любовь к героину вкупе с сексом и нате! Гепатит С уже в девятнадцать лет! А в качестве бонуса — апластическая анемия. Как по мне — закономерный итог, и жалеть ее за ее «подвиги» я не рвусь. А уж если учесть, что она наших родителей своим пристрастием к наркоте и последующими выкрутасами раньше срока в гроб загнала! То сами понимаете…
Понять ее можно, мрачно подумал Рос, такая обуза в лице неизлечимой наркоманки — на самое лучшее семейное наследство. Похоже, не врет…
— А почему продолжали заботиться?
— Матери, умирающей слово дала, та до последнего суетилась, ах, как будет жить бедная Крыска. Потому и завещание было составлено так, чтобы ей перепадало только чуть-чуть наличных, а мне — право распоряжаться безналичными переводами для нее.
— Не хотите спросить, в чем мы ее, а заодно и Вас подозревали?
— Если больше не подозреваете…, точно не подозреваете? То абсолютно наплевать! Мне еще ее похоронами заниматься и разводом дочери… кстати, насчет моего зятя… то есть, я надеюсь, бывшего зятя…, Ваше ведомство может дать мне какую-нибудь бумажку, о том, что он под следствием для объяснения причины и ускорения процедуры развода?
Рос слегка обалдел от такого перевода темы, но предупредил:
— Выписку Вы получите, но Вы понимаете, что об обстоятельствах его задержания Вам придется подписать документ о неразглаше…
— Ростислав Мстиславич! — буквально взвыла эта… баба. — Ну как Вы не понимаете!.. Да я что угодно подпишу, любое официальное обвинение против него поддержу: хоть кошельки воровал, хоть оружие не тем людям продавал, хоть могилы осквернял и младенцев живьем ел, только чтоб дочь наконец отделалась от этого поганца!
Рос подумал. Внимательно на нее посмотрел. Прикинул ситуацию на себя… И неожиданно поверил, что ради того, чтоб не травмировать единственное оставшееся в ее жизни близкое существо, эта немолодая и усталая женщина на все пойдет: что нужно подтвердит, а о чем не нужно стопроцентно промолчит. И всех интересующихся быстро пошлет… как она там Семахину ответила? Лесом, полем и огородом. И ближайшим болотом, чтоб наверняка в нем и утопли. Покой единственного ребенка для нее явно дороже любых потенциальных бонусов, возможных при открытии чужих тайны. Да еще первую неделю декабря она провела на конференции в Питере и никак не могла 4 декабря устроить пожар на территории МЗСА. И с легким сердцем подписал ей пропуск на выход.
Но поскольку существовала еще одна возможность, которая его тревожила, он не преминул обсудить ее с Васей:
— Как думаешь… а вдруг, ну так, в порядке бреда… но, если они действовали в сговоре?
— Непохоже… они в явных контрах. Ничего общего со случаем сестер Райи и Сакины. Или сестричек Папин. По психотипу Снорк скорее должен был оказаться мужчиной, эпилептоидом или в крайнем случае, параноялом, а не этой… психастеноидной училкой.
А потом спросил у своей тройки, что они обо всем этом думают. И если парни со вздохом согласились, что, похоже, со смертью Алены шанс отличиться и представить пред светлые очи начальства такого интересного девианта кончился, то Вася упрямо ответила, что для категоричного утверждения недостаточно данных. И что вероятность подставы никто не отменял. И что личность донора по-прежнему неизвестна. И что она лично будет продолжать отслеживать, не возьмет ли Снорк очередной заказ…
***
