Александра Владимировна возвращалась домой, еле волоча ноги, в препоганейшем настроении. Вроде все выяснилось, все закончилось, что ж так на душе противно? Почему в мозгу упорно прокручивается песня нелюбимого «Ивана Кайфа»? Следует ли ей после всего проделанного ощущать себя предателем? Или, правильнее будет говорить, предательницей? По-другому как-то не получается… Или все же нет?
С чего все так жестко закрутилось? С недавнего разговора с дочерью. Лисонька позвонила в дверь ее квартиры, и не успев войти, заплакала:
— Я так больше не могу!
На то, чтоб снять с нее куртку, усадить на кухне, дать салфетки и налить животворящей брусники на коньяке, времени много не понадобилось. После чего уже можно было хотеть ясности:
— Что случилось?
— Мам, — прорыдала дочь, — я больше не могу… я буду разводиться.
С трудом задавив в себе желание брякнуть «ну и слава Богу» или «я ж тебя предупреждала», Александра поинтересовалась причинами столь горячего желания.
— В Москве в кинотеатрах премьера: немецкий триллер «Проклятье кукушки». Я полезла в Интернет посмотреть сеансы и цены на билеты, а он неожиданно развопился, что это не фильм, а мерзость, и что он запрещает мне его смотреть. Как будто я несмышленыш какой… и невесть куда хочу пойти… а он мне в приказном порядке, как тупой подчиненной… чтоб даже думать об этом не смела…
И когда дочь снова захлюпала носом, Александра постаралась среагировать максимально спокойно:
— Что ж… значит будешь разводиться.
Лиска замялась, подняла на нее заплаканные глаза и робко поинтересовалась:
— А ты не будешь меня осуждать?
Александра чуть не подавилась, борясь с желанием наплевав на все правила грамматики, спросить «чего»?
— Лиска, да за что? Подумай о том, что у меня всех родственников, считай, ты одна. Я тебя люблю. И если ты сочла нужным сделать именно такой выбор, значит, тебе нужно именно это, и мое дело — тебя поддержать. А не осуждать.
— А мне кажется, я предаю любовь…
— А мне так не кажется. И вообще… вспомни, ты ведь так старалась стать для этого… любящей, незаменимой, единственной, что перестала быть собой, отдав ему на откуп все, что составляло вашу жизнь. Общение — с кем он разрешит, отдых — где он выберет, переезд — куда он сочтет правильным, тряпки новые — и те, которые он одобрит! Он из тебя лепил, то что ему удобно, ты поддавалась. И где здесь любовь? С его стороны — сплошные манипуляции, с твоей — перестройка под заданный им шаблон. Любимого человека принимают каким есть, Лисенок! А не «подгоняют» силком под себя. Если, конечно, действительно любят. А не выбирают в качестве жизненного приоритета исключительно собственный комфорт.
Наплакавшаяся Лиска заснула, а вот ей не спалось. Что-то надо делать… Нет, ее мужа она жалеть не собиралась. Разве что ростом удался, а так — жердь со слабовыраженным половым диморфизмом. Плечики узкие, ручонки тонковатые, сутулость, очочки, короче, тьфу, а не самец. Только вот как бы теперь половчее от него отделаться… Ну, замки сменить — занятие на чахлых полчаса, благо он в алискиной квартире не прописан… и права там ни на что не имеет… но это паллиатив…
А ведь было в даркнете одно интересное объявление… Попробовать можно… И даже если она ошибается,… то хоть за нервные окончания его подергают, чтоб не сильно кочевряжился в процессе развода, и не увез Лиску незнамо куда… Но для этого придется незаметно покинуть квартиру, не со своего же IP-адреса на зятя «стучать»… И если учесть, что камеры на подъездах в их доме отродясь заменяли муляжи, то делать это надо быстро.
Значит, следует поставить телефон на беззвучный режим, наведаться в съемную квартирку в соседнем доме и прихватить верный планшет. А потом переодеться в бабу на чайнике и потихонечку выдвинуться к знакомому IT-шнику, раз уж холоднючий декабрь позволяет замаскироваться так, что никто не узнает. Бель не имеет привычки укладываться спать до утра, да и у нее есть то, перед чем он точно не сможет устоять: бутылка Tullamore Dew двенадцатилетней выдержки. Согласно рекламе, именно этот разлив отличается «легким древесным ароматом с нотками ванили» и прочее бла-бла-бла. Кто б ей объяснил, с чего у русского народа вдруг взялось такое пристрастие к этой разновидности импортного самогона? Хотя, при ее собственной склонности к употреблению Бифитера… в общем, не ей их пробовать устыдить. Так она и не пытается! Просто… непонятно.
Хорошо хоть Костик по жизни нечасто пользуется своим полным прозвищем, а то взять себе имя одного из принцев ада — это ж какой немеряной гордыней и самоуверенностью надо обладать?! Ну, слава… а кому, кстати? Короче, хоть кому-нибудь, что погоняло у него не Люцифер и не Асмодей. И не Сатана, и не Астарот, и не Азазель, и не… кто там у них еще завалялся? А, неважно, этот скромно зовется Бельфегор, то бишь ленивец. Потому что он воистину ленивец.
