- Через щель в двери я видел все, что происходило в зале. Я видел, как вошел Кириан. Он был совсем взбешен, сражаясь с моим дедом. Дед не мог противостоять его ярости. Но Кириан не удовлетворился простым убийством. Он четвертовал его. Кусок за куском, дюйм за дюймом, пока не осталось ничего, напоминающего человеческое тело. Я закрыл уши и давился рыданиями. Я думал, что меня стошнит, но боялся, что Кириан обнаружит меня и тоже четвертует.
Так я сидел, как трус во тьме, пока в зале совсем не стихло. Я посмотрел и увидел только запятнанные кровью пол и стены.
Он провел рукой по глазам, словно закрываясь от воспоминаний, все еще терзающих его.
- Я выполз из кабинета. Помню, как уставился на свои сандалии, запачкав их в крови деда. И потом я кричал, пока не потерял голос от этого ужаса. Многие годы я продолжал думать, что если бы побежал за помощью, то возможно, спас бы его. Если бы я вышел из кабинета, то смог бы что-нибудь сделать.
- Ты был просто ребёнком.
Ему не нужно было её утешение. Он лучше знал.
- Я не был ребенком, когда ушёл и оставил отца умирать.
Он погладил ее по щеке. Она такая прекрасная. Смелая.
В отличие от него, у неё были моральные принципы и доброта.
У него нет права прикасаться к такому драгоценному, такому бесценному созданию.
- Я недостойный человек, Табита. Я уничтожил всех, с кем имел дело и ты… ты - сама доброта, ты должна жить столько, сколько сможешь. Пожалуйста. Тебе нельзя оставаться со мной, иначе я тебя тоже уничтожу. Я знаю, что так оно и будет.
- Валериус, - сказала она, беря его за руки. Она чувствовала его потребность прикасаться к ней, его желание беречь и защищать ее.
Обнявшись, они молча стояли в темноте.
- Ты - хороший человек, Валериус Магнус. Честный и благородный, и я побью любого, кто скажет, что это не так… даже тебя.
Валериус закрыл глаза, держа Табиту в своих объятиях. Затем обхватил ладонями её лицо и стал целовать, наслаждаясь её запальчивостью и добротой.
И в этот момент, он понял то, что ужаснуло его больше, чем все остальное.
Он влюбился в Табиту Деверо. Он любил ее, бесстыдную соблазнительницу, охотницу на вампиров, грубоватую и ненормальную женщину, которой она была.
И не было ни единого шанса быть с ней. Ни одного.
Что ему делать?
Как он мог отказаться от того единственного, что так ценно для него? Но все же, он любил её и понимал, что должен поступить так.
Она принадлежит своей семье, а он - Артемиде.
Он поклялся служить богине столетия назад. Для Темного Охотника есть только один способ освободиться от этой присяги. Кто-то должен так любить его, что сможет пройти испытание Артемиды.
Аманда очень любила Кириана. Саншайн любила Талона, и Астрид Зарека.
Несомненно, Табита была достаточно сильной, чтобы вынести испытание. Но может ли такая женщина как она, полюбить такого, как он, и освободить его?
Едва эта мысль пришла ему в голову, как он осознал, насколько был глуп.
Артемида не собиралась освобождать очередного Темного Охотника, и даже если она согласится, Табита никогда не будет его. Он отказывался вставать между ней и её семьей.
Возможно, он и нуждался в Табите, но, в конечном счете, она нуждается в семье гораздо больше. Валериус привык выживать в одиночку. А она - нет.
Он не настолько бессердечен, чтобы просить ее выбрать невозможное, что будет стоить для нее всего, чем она так дорожит.
Последующие две недели стали настоящим адом на земле, особенно после наступления темноты. Казалось, что даймоны живут только чтобы забавляться и издеваться над ними.
Никто не был в безопасности. В городе даже пытались ввести комендантский час по приказу Ашерона, но это не удалось выполнить, поскольку в Новом Орлеане развлекались круглосуточно.
О таком количестве жертв Табита слышала только в голливудских фильмах. Орден оруженосцев и Ашерон с трудом скрывали все смерти от полиции и новостных агентств. Но больше всего Табиту пугало то, что нескольких пойманных им даймонов было чертовски тяжело, практически невозможно убить.
Каждую ночь она возвращалась в дом Валериуса, страдая от боли во всем теле. Она знала, что он не хотел, чтобы она ходила с ним на патрулирование, но не произносил ни слова насчет этого.
По возращению домой, он просто проводил час или два, перевязывая раны Табите и делая лечебный массаж для снятия боли.
Несправедливо, что он никогда не болел и не испытывал продолжительную боль, а немногочисленные царапины заживали через несколько часов.
Сейчас Табита обнаженная лежала, укрывшись в его объятиях. Он спал, крепко обхватив ее, как будто боялся потерять.
И это грело душу больше, чем когда-либо. Она должна была встать еще несколько часов назад. Уже было начало пятого после полудня, но с тех пор как Табита переехала к Валериусу, она стала стопроцентной совой.
Ее голова лежала на его плече, а правой рукой он обнимал ее за талию. Табита пробежалась рукой по его предплечью, исследуя каждый дюйм смуглой кожи.
