Его пальцы исчезают внутри меня, погружаясь глубоко и быстро, и звук моей потребности скользким эхом отдается в тихой комнате.
Но этого недостаточно. Мне нужно больше.
— Презерватив, — шепчу я, задыхаясь, отрываясь от его тщательно зацелованных губ.
Макс вытаскивает из меня свои пальцы и кружит по клитору, пока я не выгибаюсь дугой.
— Я не взял с собой, — говорит он.
Мои глаза закрываются, мои губы приоткрывается в беззвучном стоне, когда я отталкиваюсь от его руки.
— Неважно. Ты просто нужен мне.
Так безрассудно. Так беспечно.
— Элла. — Его пальцы продолжают двигаться, доводя меня до исступления, когда он лбом прижимается к моему. — Ты уверена?
— Я… — Мое тело уверено. Так чертовски уверено. Но моя нерешительность повисает между нами, и его пальцы перестают двигаться.
— Элла, — повторяет он, замирая и нежно обхватывая мое лицо ладонями. — Мне нужно, чтобы ты была уверена.
— Не останавливайся, — бормочу я, зарываясь руками в его волосы.
— Посмотри на меня.
Мои глаза остаются закрытыми. Я не могу. Не могу их открыть.
Его рука исчезает у меня между ног, и я слышу, как он вздыхает, когда отстраняется. Вслепую я тянусь к нему, притягивая к себе и зарываясь лицом в его шею.
— Ты не причинишь мне вреда.
— Это не единственное, о чем я беспокоюсь, — отвечает он, прижимаясь поцелуем к моему виску.
За закрытыми веками собираются слезы, и я прижимаюсь к нему так крепко, как только могут позволить мои ослабевшие мышцы.
— Пожалуйста, — шепчу я. — Ты мне нужен.
Его сердце бьется рядом с моим. Его руки обвиваются вокруг меня, обхватывая мою голую попу, а затем пробираются под подол майки.
Теплое, ровное дыхание бьется о мои волосы.
— Черт. — А потом он скользит вниз по моему телу, нежно перекладывает меня на спину, устраиваясь между моих ног и раздвигая колени. Сердце бьется где-то в горле. Запускаю пальцы в его волосы, когда он просовывает руки под мои бедра, чтобы удержать меня, прежде чем опустить голову.
Я вскрикиваю, когда его язык проникает внутрь меня.
— О, боже… Макс. — Все мое тело дрожит, я инстинктивно выгибаю спину, отрываясь от матраса. Любая боль или сопротивление, которые я могла бы почувствовать, исчезают, подавляемые его ртом, поглощающим меня. Кончики его пальцев впиваются в мои бедра. Я с силой сжимаю его волосы. Если я и причиняю ему боль, то он не замечает. Ему все равно.
Я уже близко. Жаждущая, нуждающаяся, полная сдерживаемых чувств.
Бедрами сжимаю его лицо, дрожь пробегает по мне, захватывая меня одним движением языка за другим. Прижавшись ко мне ртом, он усердно сосет, пока двумя пальцами скользит внутрь меня.
Он входит и выходит. Снова и снова.
Идеальный ритм, рецепт детонации.
Его рот создан для меня. Он знает, что мне нужно. Знает, чего я жажду, и неустанно доводит меня до исступления.
Сердце разрывается от того, что этот мальчик — все, чего я только могу пожелать, и даже больше, и все же… я едва могу смотреть на него.
Я опускаю взгляд, мои шорты и нижнее белье свисают с одной лодыжки. Я обхватываю ногами его верхнюю часть спины и впиваюсь ногтями в кожу головы, цепляясь изо всех сил. Цепляясь за момент, за ощущения, за остановившееся время, когда все остальное не имеет значения. Все отступает, кроме него. Остаемся только мы… только Макс и я.
Я прижимаюсь к его лицу, чувствуя, как мурашки пробегают по коже. Хриплый крик вырывается у меня из груди. Парень быстро поднимает руку, чтобы прикрыть мне рот, заглушая мой крик, способный разбудить мертвого, и прикусываю губу, когда два пальца проникают в мой рот.
Оргазм обрушивается на меня, словно молния, пронзающая черное небо. Мне хочется выть, кричать, рыдать и смеяться. Это чувство электризует, освобождает, разбивает душу. Я лечу…
И падаю.
Ветки деревьев рвут мою кожу. Холодный ветер врывается в мои легкие. Сверху вспыхивают фейерверки, а Маккей смотрит на меня сверху вниз, наблюдая, ожидая, умоляя, чтобы я умерла.
Блаженство проходит, и в душу прокрадывается ужас. Я оседаю на матрас, превращаясь в обвисшую, жалкую кучу поражения.
Макс сначала не замечает этого, медленно продвигаясь вверх по моему телу и проводя кончиками пальцев по шраму на нижней части живота, оставшемуся после операции по перелому таза. Длинный, изогнутый, розовый, спускающийся к линии бикини.
Наклонившись, он нежно целует поврежденную кожу, останавливаясь только тогда, когда чувствует, что я дрожу. Его губы отрываются от меня, когда он поднимает голову и смотрит на мое дрожащее тело, в то время как мои тихие рыдания нарушают интимный момент.
Наслаждение исчезло, его заменили воспоминания, пропитанные горем.
— Солнечная девочка, — выдыхает он, тяжело дыша, и поднимается вверх, пока мы не оказываемся лицом к лицу. — Элла… Боже. Пожалуйста, не плачь. Ты в безопасности. Я здесь.
Я обхватываю его за шею и притягиваю к себе, прижимая его лицо к изгибу своей шеи и обвивая ногами его талию. Минуты проходят в тишине, и мои слезы высыхают, а боль уходит в свою темную, мрачную дыру, высасывая из меня силы, как паразит у своего хозяина.