«Целовать тебя — все равно что ловить солнце…»В семь лет Элла Санбери и Макс Мэннинг были неразлучны, пока жизнь не развела их в разные стороны, вынудив девочку внезапно покинуть город. Десять лет спустя она возвращается на последний год обучения в старшей школе и поселяется в доме через дорогу от своего лучшего друга детства.Но это уже не та девушка, которую Макс когда-то знал.Теперь Элла живет в тени своего брата: печально известного преступника, приговорённого к смертной казни за преступление, которое потрясло всю страну. Оправляясь от последствий и избегаемая сверстниками, Элла хочет лишь одного — отойти на второй план.Макс совмещает обязанности по уходу за отцом-инвалидом и отдалившимся братом-близнецом, и у него нет времени на отвлечения. Но возвращение Эллы вновь пробуждает в нем что-то. Он хочет снова быть рядом с ней, узнать ее… и превратить их дружбу в нечто большее.Но по мере того, как их отношения расцветают, случается новая трагедия, и тьма грозит нарушить их хрупкое равновесие. Чтобы найти свет, им придется пройти сквозь мрак.А чтобы поймать солнце… нужно пройти сквозь пламя.Эта книга содержит информацию об убийствах, крови/насилии, некоторые материалы сексуального характера, травле, алкоголизме, хронических заболеваниях, попытках нападения, употреблении алкоголя несовершеннолетними, оружии и предназначена для читателей старше 16 лет.
«Самое приятное в дожде то, что он всегда прекращается. В конце концов.»
— Ослик Иа
ЭЛЛА
Красный.
Все, что я вижу — это красный цвет.
Я врываюсь в спальню, и мой безумный взгляд натыкается на брата.
— Что ты сделал? — Я всхлипываю, задыхаясь от ужаса. — Что ты сделал, Джона?
Он сидит на краю моей кровати, уставившись в пустоту, его глаза ввалились и налились кровью. Футболка испачкана красными брызгами, а руки, покрытые красными пятнами, сложены на коленях.
— Джона!
Брат медленно поднимает голову, зрачки расширяются, когда его внимание останавливается на мне.
— Элла… — Мое имя — это приглушенный шепот, мольба. Разорванное любовное письмо.
Мотаю головой туда-сюда, сжимая руками свои волосы, слезы текут по щекам.
— Я готов на все ради тебя, — говорит он. — Ты — весь мой чертов мир, и так было с того момента, как мама привезла тебя домой из больницы. — Его кадык двигается. — Она положила тебя мне на руки, крошечный розовый комочек. Моя младшая сестренка. Мой смысл жизни.
Я не могу перестать дрожать.
Почему он?..
Как он мог?..
Он встает, берет меня за плечи и притягивает к своей испачканной красными пятнами груди. Поглаживая мои волосы, шепчет мне на ухо:
— Если когда-нибудь наступит день, когда мы не сможем быть вместе, сохрани меня в своем сердце. Я останусь там навсегда.
— Нет, — хриплю я. — Джона… Почему, почему, почему?.. — Мой голос срывается на жуткий вопль, и я упираюсь лбом в центр его груди.
Боль.
Я искалечена ею, тону в ней.
Это все, что я чувствую. Все, что знаю.
— Вспоминай хорошие времена, ладно? Только не это. Что угодно, только не это. — Сердце колотится, когда брат откидывает мои волосы назад. — Мы на том мосту под небом Нэшвилла, куча веток у наших ног. Ты и я, Элла. Только ты и я. Мы катаемся на лошадях до заката, пьем лимонад у тюков сена и рассказываем истории у костра. Думай обо мне так. Всегда, — хрипит он. — Обещай мне, Пятачок.
Я не могу ему этого пообещать.
Все, что я вижу — это красный цвет.
Он повсюду.
Сирены за окном мерцают красным и синим. Еще больше красного. Даже мамин седан окрашивается в красный, когда влетает на подъездную дорожку, дверь распахивается, и она, спотыкаясь, мчится в дом. Я знаю, что будет дальше. И пытаюсь подготовиться к этому. Пытаюсь настроиться.
Но мне это не удается.
Мамин крик разносится по всему дому, когда она останавливается на пороге моей комнаты, скользит рукой по дверному косяку, когда падает на колени.
— Что ты наделал? — кричит она. Воет. Умирает внутри.
Джона бросает опустошенный взгляд на нашу мать, прежде чем снова посмотреть на меня.
Его щеки раскраснелись.
— Я очень сильно люблю вас обоих. Верь в это. — Он целует меня в макушку и крепко сжимает. — Позаботься о маме.
Я не верю в это.
Если бы он любил нас, то никогда бы не сделал того, что сделал. Это непостижимо.
Я вырываюсь из его объятий, поворачиваюсь на месте, захлебываясь рвотой, и падаю на пол своей спальни. Сгорбившись, я всхлипываю и отплевываюсь, когда в спальню врываются полицейские и мчаться мимо меня.
Джона не сопротивляется.
Его руки взлетают вверх, когда ему зачитывают его права, и голоса сливаются с болезненными стонами нашей матери.
Я наблюдаю, как его уводят в наручниках, а мама, обессиленная, лежит на полу моей спальни. Она хватает моего брата за лодыжку, заставляя полицейского оторвать от него ее пальцы, прежде чем они исчезают из виду в коридоре.
Уходят.
Пока мама распадается на части в нескольких футах от меня, я опускаюсь на пол и падаю рядом с кроватью, дрожа от пережитого ада.
Оцепенело смотрю в окно, как раз, когда солнце проглядывает сквозь облака и заливает небо счастливым золотистым светом.
Но в моем небе нет солнца.
Нет света.
Нет тепла.
«Как поймать солнце» шаг первый: Погоня за горизонтом.
Преследование начинается.
ЭЛЛА
7 ЛЕТ
У меня во рту мороженое.
Апельсиновое.
Это мой любимый вкус и мой любимый цвет. Но не это делает его лучшим мороженым в мире. Нет, оно лучшее, потому что мой лучший друг Макс ест его прямо рядом со мной.
Улыбаясь, я раскачиваюсь на качелях взад-вперед, одной липкой рукой обхватив цепь. Мы оба раскачиваемся в разные стороны. Брат-близнец Макса, Маккей, играет в песочнице на другой стороне детской площадки, копаясь в песке пластиковой лопатой и игрушечным трактором и издавая громкие звуки. Мороженое Маккея фиолетовое, но оранжевое гораздо вкуснее.
Это идеальное летнее утро. Солнце светит очень ярко, а голубое небо все в белых облаках. Я представляю, как перепрыгиваю с одного облачка на другое, и мои кроссовки утопают в куче пуха.
— Как думаешь, мы когда-нибудь поженимся, как мои мама и папа? — вслух интересуется Макс, выпрямляя ноги, а затем сгибая колени, когда двигается вперед-назад на качелях.
— Конечно, — решительно отвечаю я с кивком.
— Это было бы здорово, правда? Маккей тоже мог бы жить с нами.