Мой мобильный телефон лежит на тумбочке рядом с горшком с карандашом и белым камнем. Я тянусь к телефону, прежде чем вылезти из кровати, отчаянно нуждаясь в душе, но больше всего мне хочется узнать, что задумала мама.
Свесив ноги через край, я улыбаюсь череде сообщений и гифок Бринн, которые скрасили мое настроение за последние несколько дней, а затем просматриваю последнее сообщение Максу.
Я:
Моя улыбка увядает.
Я отправила его в четыре часа утра, через несколько часов после того, как он оставил меня насытившейся и измотанной. Макс ласкал меня языком так долго, как только мог. Несколько раз доводил меня до края, а потом отрывал, упиваясь моими извиваниями и протестами, зная, что ему нужно насладиться тем небольшим количеством времени, которое я предлагала. Когда я наконец кончила, это было мощно. После этого я ласкала его ртом и руками, когда он стоял на коленях надо мной, сжав в кулак мои волосы, а другой рукой ухватившись за раму кровати, когда он с тихим стоном кончил мне на живот.
Я позволила ему обнять меня сквозь слезы.
А потом он ушел.
Мое сердце замирает, когда я обнаруживаю, что он не ответил на мое сообщение, хотя оно было прочитано через минуту после того, как я его отправила. Я не могу винить его за это, как не могу винить свое бедное сердце за то, что оно сдалось под действием периода молчания, которое я же и установила.
Я кладу телефон на место и медленно поднимаюсь с матраса. Мне требуется минута, чтобы сориентироваться, обрести равновесие, а затем я двигаюсь вперед на ослабевших ногах. По крайней мере, они больше не похожи на желе. Скорее, как переваренные спагетти. Я отказываюсь доставать ходунки, пока иду по ковру к двери своей спальни. Мамин голос доносится по коридору из гостиной, вызывая новую волну любопытства.
Я уверена, что увижу Риккардо и Кая, сидящих в нашей гостиной, их нервы на пределе, когда они сообщают мне о новом статусе отношений.
Вздыхаю и иду вперед.
Осторожно ступаю по короткому коридору, держась рукой за стену, выкрашенную в кремовый цвет, чтобы не потерять равновесие. Когда дохожу до конца, я снова улыбаюсь, сияя от счастья. На данный момент это была самая дальняя прогулка, которую я совершила без посторонней помощи.
Мама встает с диванчика напротив меня, ее глаза широко раскрыты, руки прижаты к животу, и она то и дело моргает.
— Элла.
— Я прошла весь путь сама, — говорю я ей. — Я сделала это.
Слезы застилают ей глаза. Она счастлива за меня.
Но прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, тень на периферии завладевает моим вниманием, отвлекая от этого радостного момента. Я хмурю брови и пристально смотрю в глаза матери, пока она с трудом сглатывает, и ее слезы текут по белым как мел щекам.
В меня вселяется какое-то чувство.
Укол осознания. Удар локтем в живот.
Я медленно поворачиваюсь, когда вспышка медных волос мелькает перед моими глазами.
И замираю.
Облако неверия клубится вокруг меня, когда мои глаза встречаются со знакомыми темно-зелеными.
Я ахаю. Задыхаюсь. Пошатываюсь, качаюсь и дрожу.
Он смотрит на меня с края кухни, и в его взгляде читаются сильные эмоции. Его голос срывается, когда он говорит с улыбкой, которую я не видела с пятнадцати лет:
— Привет, Пятачок.
Последнее, что я слышу, это мой собственный истошный крик.
Затем меня подхватывают мамины руки, когда я падаю без сознания.
ЭЛЛА
Джона сидит рядом со мной на диване.
Мама прижимает салфетку ко рту и носу, сидя напротив меня и поглаживая мои волосы, пока мое тело сотрясает сильная дрожь.
— Я же сказала тебе подождать на кухне, — ругает мама, ее голос звучит искаженно. — Я хотела подготовить ее. Она еще очень хрупкая, Джона.
— Я ждал годы. И не мог больше ждать.
Это обман.
Все это не по-настоящему.
Я все еще в коме.
Черт возьми,
Я щипаю себя за кожу, дергаю за волосы, топаю ногами.
Ничего не меняется.
Я поворачиваю голову влево, и Джона по-прежнему рядом со мной, его рука лежит на спинке дивана, на его лице читаются любовь и беспокойство, когда он гладит меня по спине и говорит, что все в порядке.
— Нет, — хриплю я. — Нет, нет, нет. Ты не настоящий. Я… я не…
— Я настоящий. — Джона берет меня за плечи, удерживая неподвижно, пока я мысленно и физически теряю равновесие. Смотря в мои глаза, он заставляет меня посмотреть на него. — Сделай глубокий вдох. Дыши, Элла. Я настоящий. Я здесь. Я так чертовски скучал по тебе.
Я хмурюсь.
— Нет.
Мама сжимает мое предплечье, всхлипывая с другой стороны от меня.
— Милая, мне так жаль, что я не сказала тебе раньше, — выдыхает она. — Я не хотела обнадеживать тебя, если бы у тебя ничего не получилось… Ты прошла такой долгий путь. А потом произошел несчастный случай, и я была в ужасе. Это так сложно осознать, а ты едва держалась на ногах. Я думала, что верну своего мальчика, а потеряла девочку. Мне казалось, что Вселенная заставляет меня выбирать.
Ее слова растворяются в тумане.
— Как… как долго?