— Похоже на то, — бормочу я. — Я уеду после окончания школы. — Сердце замирает при этом признании, потому что мы с Эллой еще не обсуждали этот вопрос. Но я знаю, что она этого хочет… и думаю, что это то, что мне нужно. Подойдя ближе, скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него. — Я держал оборону долгие годы, с тех пор как ушла мама. Я жертвовал всем ради тебя, папы, ради этого дома и этой семьи. Теперь твоя очередь. Ты можешь хоть раз взять на себя гребаную ответственность? Ты можешь позаботиться о папе, пока я пытаюсь жить хотя бы подобием нормальной жизни.
Маккей клацает зубами, обдумывая мою тираду.
— Ты уезжаешь с ней?
— Да, уезжаю.
— Ты мудак.
— Это я мудак? — парирую я. — Господи, Маккей. Я все для тебя делал. Готовил, стирал, брал на себя роль папиной сиделки, пока ты пил с приятелями, играл в баскетбол, ходил на свидания, жил и наслаждался своей молодостью. Теперь у меня наконец-то есть что-то, ради чего стоит жить, и я… — Я замолкаю, мгновенно пожалев о сказанном.
Его брови приподняты с явной обидой. Между нами воцаряется тишина, нарушаемая лишь эхом моих неосторожных слов. Маккей смотрит себе под ноги, выражение его лица увядает. Мышцы напрягаются.
— Что-то, ради чего стоит жить, да?
Я моргаю и качаю головой.
— Я не это имел в виду.
— Нет, это.
— Нет… нет, я просто имел в виду, что у меня наконец-то появилось что-то для меня. — Я прижимаю ладонь к груди. — Я заслужил это.
— Верно. — Борьба оставляет его, он делает шаг назад и смотрит в коридор, где шум уже затих. — Мне нужно проветрить голову.
— Маккей…
— Не ходи за мной, — говорит он, поворачиваясь на пятках. — Ты прав, Макс, ты заслуживаешь жизни без своего бесполезного брата. Неважно, что мы заключили договор, когда были детьми. Неважно, что я годами отвлекал себя бессмысленной ерундой, умоляя ускорить время, чтобы мы наконец смогли вместе уехать из этого гребаного города и отправиться за мечтой, которую ты мне обещал.
Мои губы раздвигаются, но слов не выходят.
Слезы затуманивают мое зрение.
Я вспоминаю лето на озере, когда мы погружались под воду и смотрели друг на друга сквозь стену тумана и серости. Там разворачивалось будущее, будущее для нас обоих. Где-то далеко отсюда, мы вдвоем путешествуем по миру, осматриваем достопримечательности и навсегда оставляем все позади.
Я обещал ему это.
— Ты и я, Маккей, — сказал я ему, когда мы обсыхали на берегу, глядя на облака. — Однажды мы останемся только вдвоем.
Чувство вины гложет меня, смешиваясь с горечью и пронизывающей до костей печалью. Тогда мы были еще детьми. Я не думал, что он будет цепляться за эти невинные слова до самой взрослой жизни, ожидая, когда я соберу вещи и увезу его отсюда.
Я не знаю, что сказать. Теперь я понимаю, что слова имеют вес. Слова имеют последствия, они способны укорениться глубоко в человеке, формируя его будущее и разрушая даже самые прочные связи. Слова никогда не бывают невинными. Они либо оружие, либо лекарство. Подобно семенам, они всходят и разрастаются, превращаясь в деревья-небоскребы или агрессивные сорняки.
Маккей, спотыкаясь, обувается и ищет ключи от грузовика.
— С Новым годом, — бормочет он, направляясь к входной двери.
— Маккей, подожди. Ты не можешь вести машину.
— Попробуй меня остановить.
— Мне очень жаль. Пожалуйста, давай поговорим об этом и…
Дверь захлопывается, и все затихает. Я оглядываю дом, в котором царит хаос, эмоции подступают к горлу, сердце все еще колотится. Я думаю об Элле, которая готовится вместе с Бринн, радуется тому, что встретит новый год со мной, жаждет легкой, романтической ночи, когда фейерверки окрасят озеро во все цвета.
Я потираю лицо обеими руками, затем ослабляю галстук. Топаю в ванную, достаю из аптечки пузырек с таблетками, вытряхиваю две на ладонь и наполняю бумажный стаканчик водой.
Когда вхожу в его спальню, отец уже лежит животом на матрасе.
— Папа, — зову я. — Прими это, чтобы уснуть.
— М-м-м, — отзывается он.
— Пожалуйста.
Интересно, слышит ли он, сколько боли в этом слове? Он слегка приподнимается, поворачивая голову ко мне на подушке.
— Максвелл, — произносит он свое негромкое приветствие.
— Я отвезу тебя к врачу завтра, первым делом с утра. Ты не здоров.
Он медленно моргает в мою сторону, когда я ставлю таблетки и воду на прикроватную тумбочку. Дрожащей рукой он тянется к ним и проглатывает снотворное.
— Я в порядке, сынок. Мне просто нужно отдохнуть. — Он залпом выпивает воду и с усталым вздохом откидывается на матрас. — Спасибо, что позаботился обо мне.
— Да. — Моя челюсть сжата. — С Новым годом.
— Хм, — бормочет он, закрывая глаза. — Поцелуй свою девушку в полночь.
Я стараюсь не позволить его словам обвиваться вокруг моего сердца, как змее.
— Спокойной ночи, — шепчу я, оставляя свет включенным, когда выхожу из комнаты.