И всё же, насколько несправедлива судьба к одной маленькой валькирии по имени Рин! Она даже не была настоящей боевой девой. Во всяком случае, не родилась в Оори и не сбегала оттуда.
Но если случится ужасное и соплеменницы её матери выйдут на её след, то за неё никто даже не имеет права вступиться.
— Демоны подери эту политику и долбаные клятвы! — Выругался себе под нос Верн.
Интересно, а распространяется ли клятва на него, как на кровного родственника покойного короля, или это относится только к коронованным потомкам? Можно было бы спросить об этом у Трэвора, если бы этим он автоматически не выдавал Рин. Нет, этого он делать не будет.
А вот что он будет делать — так это защищать её. И от всей души надеяться, что кровная клятва, если и прикончит его самого, то это хотя бы случится после того, как он сам перебьёт всех, кто придёт за ней.
Верн с силой провёл руками по лицу и прошёлся по комнате. Откуда эти мысли? Что, к демонам, с ним происходит? Он только что признался себе, что собирается умереть за малознакомую, пусть даже и очень привлекательную, девушку. Он что, окончательно рехнулся?!
Она, конечно, была не такой уж и малознакомой после того, что произошло между ними — всё же постель сильно сближает. Но всё равно это как-то чересчур!
Да, его однозначно тянуло к ней. Сильно тянуло…
А ещё ему до красной пелены перед глазами хотелось убить каждого, кто осмелился бы приблизиться к ней с дурными намерениями. Хотя, положа руку на сердце, Верну и самому её иногда хотелось пристукнуть…
Он не успел додумать, чего ему ещё хочется рядом с ней, отвлёкшись на входящее сообщение.
«Босс, позвоните, когда сможете. Это не срочно» — писал Крэйг. Верн набрал номер.
— Утро, босс! — Браво поприветствовал его личный помощник.
Верн никогда не понимал, почему Крэйг не здоровается нормально, но в его сленге любое приветствие всегда звучало только как «утро», «день» или «и вас туда же» — последнее, правда, обычно предназначалось Мали.
— И тебе доброе утро, Крэйг. — Верн подошёл к окну и вперился взглядом в серое небо, с подпирающей его взлохмаченной шевелюрой голого парка. — Что случилось?
— Ничего серьёзного, босс! Просто Мали заходила. Она просила передать, что сегодня на смене только один артефактор, а вы просили её взять двоих… что за дело, босс? Она не признаётся.
Закончил он фразу с какой-то неожиданной обидой. Впрочем, Верн давно замечал между его помощниками — по дому и на работе — что-то вроде ревности. Как будто они постоянно делили Верна между собой, решая, кто из них для него важнее.
Верн улыбнулся:
— Никаких секретов, не волнуйся. Я собирался отправить её на квартиру к… нашей новой сотруднице, чтобы Мали осмотрела и разрядила ловушки, если там есть.
— А! — В голосе Крэйга прозвучало едва уловимое злорадство. — Нельзя только с одним артефактором! По протоколу не положено!
Уж не показывал ли там Крэйг язык стоящей рядом Мали? Верн от всей души надеялся, что до такого детского сада там не дошло.
— Не положено. — Включил он свой начальственный тон. Пора прекращать этот балаган и делёжку. — Узнай, что со вторым артефактором и когда он собирается выйти на работу. И передай Мали, что с ней пойдут не только они. Я сам и хозяйка квартиры тоже идём.
— Конечно, босс! Что-нибудь ещё?
— Нет… а, да! — Спохватился Верн. — Кое-что ещё…
Он успел выдать необходимые распоряжения и распрощаться с Крэйгом к тому времени, как в дверь постучала и вошла Рин. Верн на минуту забыл, как разговаривать.
— Рин… — Он прокашлялся. — Не искушай судьбу.
— Что? — Девушка в недоумении осмотрела себя и снова перевела взгляд на него. — Что-то не так?
Он медленно подошёл, глядя ей в глаза. Только в глаза! Потому что если бы он опустил взгляд ниже, то всё опять закончилось бы в постели. Рин, кажется, что-то прочитала в его взгляде, потому что при его приближении немного попятилась. Верн рванул вперёд и притянул её к себе за талию.
— Всё слишком «так», девочка! Но постарайся сделать так, чтобы в этом наряде тебя не видел никто, кроме меня.
Раньше ему не приходилось видеть Рин в этой её «зеркалке», как она её называла. И, наверное, это было к лучшему. Потому что очертания её роскошных форм, обтянутых зеркальной тканью, могли толкнуть на путь греха даже двухсотлетнего монаха, не говоря уж о простом смертном вроде него.
Чувствуя, как кровь снова закипает в жилах, он медленно провёл указательным пальцем вдоль незастёгнутого ворота «зеркалки». Там, в разрезе виднелась манящая ложбинка, в которую спускалась гроздь амулетов на нескольких шнурках и цепочках. Он потянул молнию вниз, ещё больше увеличивая декольте и вгоняя Рин в краску.
— Это вообще-то моя рабочая форма! — Сказала она, отодвигаясь и снова застёгивая свой блестящий комбинезон. На этот раз почти до верху. — Так что никто и не видит. — Она улыбнулась краешками губ. — Ты же сказал собираться — я собралась. Что за претензии?
