— Иногда семьи… Вы понимаете, семьи?.. Иногда они сдают комнаты для аренды… Они размещают их на доске… Клеят на доску.
— Доски объявлений?
Он многозначительно кивнул:
— Да, сообщения.
— Когда начинаются танцы?
— Уже начались. Все танцуют. Танцуют три дня. Некоторые люди, они сдают свои машины, чтобы спать. Еще холодно по ночам. У нас снег в горах.
Когда мы въехали в городок, я стала внимательно рассматривать пейзажи за окном. Это была небольшая деревня. Численность населения вряд ли превышала четыре тысячи, а то и меньше, но город явно был переполнен желающими попасть на фестиваль. Уличные фонари, здания и лестницы были увешаны еловыми гирляндами и весенними цветами, а еще время от времени я замечала кого-то вроде танцоров с огромными масками из папье-маше, как правило разукрашенными в диковинные цвета. Маски неизменно изображали страшное лицо; они напоминали мне маски с Марди Гра, только эти были более примитивными и кое-как перекликались с лесистыми округами города.
— Надеюсь, снега не будет? — вяло сказала я, отчаянно надеясь, что можно будет поспать на свежем воздухе. — Вы не знаете, каков прогноз погоды?
В ответ таксист лишь поджал губы. Кто знает? Конечно, он не знал.
Когда мы заехали немного глубже в город, меня охватило чувство торжества. Да, я была сумасшедшей женщиной. Все было настолько просто. Я понятия не имела, где на самом деле находится Джек. Я задумалась: даже если он действительно здесь, это ведь не дает гарантии, что мне удастся его найти. Он мог приехать на один день и уехать, прежде чем я его найду. Зато я впервые в жизни совершила нечто по-настоящему спонтанное. Я не взвешивала за и против, не составляла подробного плана, не делала точных расчетов. Впервые в жизни я действовала инстинктивно, пошла на риск, последовала зову сердца. Именно Джек научил меня этому; Джек научил меня этой свободе. Кем бы он ни был и что бы ни значил для меня, он открыл во мне нечто, давным-давно заржавевшее и съежившееся за ненадобностью. Он вселил в меня надежду, научил доверять неожиданностям, которые готовила жизнь, и открываться им. Не нужно портить все фотографиями и постами в
Тем временем водитель медленно вез меня мимо городской площади. Полиция очертила огромную область желтой лентой. Танцоры уже начали понемногу собираться. На их шеях красовались длинные ленты с колокольчиками, и их звон становился все громче с каждым метром.
— Я могу выйти прямо здесь, — сказала я водителю. — Наверное, здесь так же красиво, как и везде?
— О, красиво, да, — сказал он, объезжая пешеходов, снующих туда-сюда.
— Это танцоры?
— В Батаке все танцоры. Все отвечают за уход зимы и наступление теплой весны.
— Да, — согласилась я, оглядываясь вокруг. — Да, конечно.
Звон колокольчиков достиг своего пика, когда я вышла из машины. Танцоры, вновь и вновь прибывающие на площадь, то и дело скакали и вертелись, заставляя свои колокольчики звенеть. Большинство из них были молоды, но не все. С неба медленно падал легкий снег. Я подняла глаза к небу. Бури не предвиделось; казалось, снег и сам падал неохотно, опускаясь серым облаком. Хотя на улице было еще светло, в зданиях вокруг зажглись огни.
Такси уехало, а я еще долго стояла на месте. Я не двигалась.
Смотрела, как собираются танцоры — огромные маски оскаленных львов, драконов, страшных собачьих морд и диких пухлых детей, — и думала, не попала ли я в чей-то страшный сон. Но меня спасли выражения лиц остальных людей: они были беззаботными и счастливыми, и стало совершенно ясно, что это событие несет в себе безудержное веселье. Дедушка Джека приехал сюда после войны, и я могла представить себе то удовольствие, которое он получил от этого праздника, когда весь городишко решительно восстал против всемирного зла. И все эти безумные человеки, как сказал водитель, действительно танцевали перед лицом смерти. Я читала об этом. В ночь перед вторжением немцев в город его жители не придумали ничего лучше, чем просто танцевать. Я прочла это в дневнике дедушки Джека.
Казалось, я не двигалась уже целую вечность. Я ждала — надеялась, — что музыка меня заразит. Хотелось, чтобы меня охватил весь этот примитив, но пока что мне не удавалось приобщиться к веселью. Я завидовала танцорам. Казалось, они так просто слились с музыкой, тряся колокольчиками у подножия темных гор. Я никогда не умела так расслабляться. Джек пытался научить меня этому, но я так и не смогла сделать последний шаг.
Вот о чем я думала, стоя на площади города Батак, что в Болгарии.
И тогда-то я почувствовала, что замерзла.
— Это совсем немного, — сказал мистер Ру.
