Пойми и прости полностью

— Потому что Джек живет иначе. Он не хотел разрушать мою жизнь своей болезнью.

— Он бы и не разрушил.

— Он видел это по-своему, Эми. Как еще ему нужно было поступить? Как бы все это происходило на деле? Я стала бы его сиделкой? Разве это та жизнь, которой он мне желал? Подумай об этом. Это то, чего ты хотела бы для любимого человека? Если бы мы были женаты двадцать лет, то да. Но мы ведь только встретились. Мы только начинали узнавать друг друга. Ему не хотелось становиться пациентом.

Она взвесила мои слова. Несмотря на некоторую дикость Эми, мир для нее был организованным местом, и это ну никак не вписывалось в ее шаблоны.

— И поэтому ты любила его, — сказала Эми. — Это часть его сущности. Его настоящести.

— Да.

— Этот чертов мир слишком запутан для меня, — сказала она. — Ты хочешь побыть одна, чтобы прочесть письмо?

Я кивнула.

Она сжала мою руку и поцеловала меня.

— Я схожу за кофе, если он уже готов, — сказала она, удаляясь. — Не забывай дышать.

Я снова кивнула.

Я положила письмо на колени и уперлась в него взглядом. Прошла еще минута или даже две, прежде чем я заставила себя притронуться к нему.

Я осторожно достала письмо из конверта. Разделила две части бумаги — конверт напомнил мне крепко сжатый птичий клюв — и положила их рядом. Мне хотелось запомнить каждую деталь. Двое мальчишек, расставляющих выпечку на прилавке, не обращали на меня внимания. Я чувствовала аромат кофе и едва ощутимый запах моющего средства. Где-то вдали пробили часы. Я не стала считать удары.

Я заглянула в конверт, чтобы убедиться, что там ничего не осталось. Внутри было пусто. Я встряхнула его, чтобы окончательно в этом удостовериться, а затем перевернула его над столом. Встряхнула его еще пару раз. Убедившись, что там пусто, я осторожно положила его на место.

Затем развернула письмо и стала читать.

Дорогая Хезер,

я пишу это сразу же после того, как бросил тебя в аэропорту. Прости. Знаю, что причинил тебе боль, и у меня от этого разрывается сердце. Если твоя боль до сих пор так же сильна, как и моя, то мне жаль вдвойне.

Я не мог поехать с тобой в Нью-Йорк, потому что это от меня не зависит. Я болен, Хезер, и не поправлюсь. Я не могу — и не стану — перекладывать это на тебя, на нас. Поверь мне, я не пытаюсь быть мелодраматичным. Я пишу это в здравом уме и при ясной памяти. Называй это как хочешь… Судьба, случайность, невезение. В этот раз нам не повезло. Наша удача была недолгой.

Но этим можно было утешаться, правда? Для меня это было так.

Ты скрасила мои дни, Хезер. Я любил тебя всей душой и телом. Любовь находит нас, проходит сквозь нас и идет дальше…

Дж.

Я перечитала письмо трижды, десять раз, перечитывала его до тех пор, пока моя рука не затряслась настолько сильно, что больше не могла держать листок. Я положила его на стол и задержала дыхание. Я смотрела вверх сквозь голубую воду бассейна и пыталась избавиться от всех эмоций. Я задержала дыхание надолго.

Затем пошла к Эми.

— Ты сделаешь мне одолжение? Сбегай, пожалуйста, наверх, в нашу комнату, и принеси мне мою сумку для книг… Ты знаешь какую.

— Конечно, милая. Ты можешь сказать мне, что в письме?

— Принеси мне сумку, пожалуйста, и тогда я пойму. Я бы и сама сходила, но не доверяю своим ногам. Сумка. На столе.

Она кивнула, коснулась моей руки и ушла. Спустя пару минут Эми вернулась на наш крохотный островок посреди папоротников. Она поставила сумку передо мной. Я вытащила оттуда дневник дедушки Джека.

— Ты привезла его с собой? — спросила Эми.

— Я всегда ношу его с собой. Даже на работу иногда. Когда он со мной, я верю, что вот-вот встречу Джека.

— О, бедняга. Тебе совсем плохо. До чего же печально.

Я достала дневник. Он, как всегда, удобно лежал в моей руке. Я узнала строку из письма. Открыла дневник и почти сразу же нашла ее.