Я подумала о слове «
Я привстала и, сунув руку в рюкзак, достала свою бутылку с водой. Открутила крышку и жадно присосалась к бутылке. Положила воду рядом с собой и подумала о том, что мне не помешало бы сходить в уборную и пописать. Но покидать постель не хотелось. Не хотелось окончательно просыпаться. Моя голова раскалывалась, и я медленно села.
Решила отгонять от себя мысли о Джеке. Напрочь. Это было не сложно, и я гордилась своей новой решимостью. У меня были и другие дела. Целая куча дел. Банк Америки, новая квартира в Нью-Йорке, сотрудничество с Японией, путешествия, мистер Барвинок, самый старый кот в мире, Эми с Констанцией и еще дюжина друзей, которым вот-вот предстоит начать свою карьеру. Глядя на ситуацию трезво, я осознала, что Джек — сущая ерунда. Он просто был в моей жизни. Но в список моих дел он не попадет. Скорее в черный список.
К тому же я поняла, что мы совсем не подходим друг другу. Он — свободолюбивый импульсивный романтик, а я ценю постоянство. В этом он был прав. Я ориентирована на карьеру. Я — черепаха, а он — заяц. Я — муравей, а он — кузнечик. Это не делало кого-то из нас правым, а кого-то виноватым, мы просто разные. Это правильная точка зрения, и я радовалась, что наконец со всем разобралась.
— Вот так, — прошептала я, не ожидая, что мой голос прозвучит так громко в этой крошечной комнатушке.
Нет места в списке. И так слишком много всего.
На следующее утро я провела какое-то время в ванной, задерживая дыхание.
Я всегда делала это. В детстве целое лето я ходила в бассейн с мамой, и моим любимым занятием — занятием, которое приносило мне спокойствие, умиротворенность и чувство безмятежности, — было нырять в прозрачно-голубую воду и смотреть вверх, на небо. Лишь задержав дыхание, я могла заставить весь мир замолчать. Я слышала, как кровь циркулирует по моему телу. Биение моего сердца вдруг становилось чем-то сакральным, а мир, суета и безумие повседневности растворялись и меркли, как и обеспокоенная мама с кофе в руке, которая всматривалась в воду, проверяя, жив ли ее ребенок. А я лежала, исполненная спокойствия, пока хрустально-чистая вода отбрасывала тень на дно бассейна. Это и есть расстановка. Тогда я могла остановить целый мир. Поэтому, закрыв глаза в ванне хостела, я сделала глубокий вдох и открыла глаза, наблюдая, как мир постепенно замедляется.
Это сработало. Это всегда работало.
Я была под водой. Я посмотрела вверх и увидела шишковатый потолок над раковинами, услышала гудение труб где-то надо мной, но эти вещи меня не касались. Я представляла, что я — морской житель, ламантин или устрица, и, глядя на мир над собой, ощущала полное умиротворение. Лучи солнца постепенно проникали под воду, и я медленно и со свистом выдохнула. Вдруг откуда ни возьмись появилась одна из ирландок с растрепанными волосами и в помятой пижаме.
— Медитируешь? Ну ты даешь, — сказала она, громко хлопнув дверью. — Все, на что мне хватает сил по утрам, — это хорошенько пописать, но я скоро уйду, не обращай на меня внимания.
Я кивнула и снова задержала дыхание. Черепаха. Вот кто я теперь.
За двадцать семь евро я купила одноразовый пропуск в тренажерный зал, который мне посоветовала женщина в хостеле. Это последнее, что мне хотелось делать, но я чувствовала, как вчерашний мартини отравляет меня изнутри, поэтому решила хорошенько позаниматься. Пропотеть. Утомительный час нагрузок на мышцы наверняка поможет мне отвлечься от назойливых мыслей. Как и задержка дыхания под вымышленной водой, упражнения почти всегда помогали.
К тому же Констанция должна была сделать несколько звонков. Этим утром она наконец решила отдохнуть от искусства и истории святых.
Стоя на рецепции и слушая, какие тренажеры можно использовать, я сделала небольшое примечание: все тренажерные залы в мире выглядят примерно одинаково. В этом зале под названием «
Я пила воду. Крутила педали. Нашла информацию о Чекпойнт Чарли и прочла ее. Отправила Эми сообщение и сказала, что скучаю по ней. Очень скучаю. Написала маме, попросила ее поцеловать мистера Барвинка и расчесать его. Попросила ее поиграть с ним мышкой на веревке. Почитала еще немного о Чекпойнт Чарли, включая короткое эссе о том, до чего же сложно было добиться пропуска с Восточного в Западный Берлин.
