— Недалеко отсюда, — сказал он.
— Помнишь, как мы спали в стоге сена в Амстердаме?
— Да, помню.
— Я думал, ты станешь соблазнять меня. Захочешь покувыркаться в сене.
— Я просто знала, как с тобой играть.
— Не сомневаюсь.
Я взяла свою сумочку и окинула взглядом столик, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Джек задвинул стулья. Он подошел, приобнял меня и повел к выходу.
— Это была наша первая совместная ночь. В стоге сена в Амстердаме. Неплохая история, чтобы кому-нибудь рассказать. Мы можем еще долго обедать за этой историей.
— Это устаревшее выражение, — сказал Джек. — Обедать за историей.
— Как думаешь, что значит щенок, которого я упомянула в своем тосте?
— Думаю, щенок символизирует невинность.
— Мне тоже так кажется, — призналась я. — И надежду на что-то настоящее.
— Щенки символизируют сексуальные извращения, — сказал Джек. — Так считал Фрейд.
— Это неправда.
— Конечно правда. Так можно сказать о чем угодно, и никто не докажет обратного. Это тоже слова Фрейда. Сама попробуй.
— Мужчины, которые играют на кларнетах, имеют фаллическую одержимость. Так считал Фрейд.
— Видишь, это работает.
— Даже лучше, чем должно.
Мы подошли к двери и вышли на улицу. Солнце еще не встало, но до восхода осталось немного. Это чувствовалось и было видно. Весь город походил на ковер-самолет, магический ковер, которому не хватало смелости взлететь в воздух. На карнизах зданий кое-где топтались сонные голуби. Джек прижал меня к себе.
— Ты замерзла? — спросил он.
— Немного.
— Почему женщины вечно мерзнут?
— Потому что мы носим вещи, на которые мальчики смотрят сверху вниз.
— Согласен. И мы вам благодарны.
— А я всегда думала, что все это ради сосков. Теперь это не так смущает.
— Так считал Фрейд.
— Конечно. Ты знаешь, куда идти?
— Думаю, сюда.
— Мой отец поначалу будет вести себя немного недружелюбно. Должна тебя предупредить. А потом подобреет. Обещаю.
— Когда-нибудь тебе тоже придется познакомиться с моими родителями, ты в курсе?
— Знаю. Я хочу познакомиться с ними.
— Это ты сейчас так думаешь. Погоди немного.
— Они ужасные?
— Не ужасные. Просто эгоцентричные, думаю. Я описываю их хуже, чем они есть на самом деле. Это часть моей системы верований.
— Так считал Фрейд.
— В этот раз это не сработало. Я не могу дать тебе инструмент, если ты используешь его не по назначению.
Затем он остановился и поцеловал меня. Мы долго целовались. Это не было невинно, но и не совсем страстно. Это был товарищеский поцелуй, словно мы вышли на новый уровень, более удобный в отношении того, что мы значили друг для друга.
— Совсем скоро встанет солнце, — сказал Джек, оторвавшись от моих губ.
— Мне понравилось танцевать с тобой. И мартини. Все-все.
— Так ведь и влюбиться можно, ты в курсе? — спросил Джек.
— Так считал Фрейд.
Он улыбнулся. Наступило утро.
— Ты не веришь в снежного человека? — спросил Джек по пути в аэропорт, глядя на меня так, словно я сказала что-то нелепое. — Как ты можешь отрицать науку? Существование снежного человека — это проверенный наукой факт. Ты что, не читала об экспедициях, которые доказали, что снежный человек, вне всякого сомнения, существует и разгуливает где-то по тропическим лесам штата Вашингтон?
— Так считал Фрейд.
— Ну вот, видишь? Ты слишком часто это используешь. Ты злоупотребляешь фрейдовской картой.
— Я думала, ты сказал, что это всегда работает.
— Не всегда, Хезер. Ничто не всегда. Ничто в этой вселенной не бывает всегда. «Так считал Фрейд» — это выражение, которое можно использовать иногда, но не всегда. Хитрость заключается в том, чтобы знать, когда это уместно.
— Так считал Фрейд.
— Ну вот, опять проштрафилась. Ты прямо как попугай, который научился говорить: «Полли хочет крекер». Продолжаешь повторять одно и то же, но не понимаешь, что говоришь.
— С чего вдруг попугаю хотеть крекер?
— Ты действительно не понимаешь? Прости, но у тебя туговато с шутками. Я и не знал о степени твоей проблемы до этого момента. Прости, если вел себя бестактно.
Он взглянул на меня и приложил палец к губам.
— Не говори, — предупредил он.
— Так считал Фрейд.
Он вздохнул.
— Может, записать тебя на какие-нибудь занятия? Тебе там помогут с шутками. Ты этого заслуживаешь. У тебя нарушение юмора.
Я положила голову ему на плечо. Мне очень хотелось спать. Я ощущала полное спокойствие и счастье. Я не особо любила летать, но мне всегда нравилось то, куда меня приводят полеты. Пора домой. Хотелось увидеть родителей и мистера Барвинка, побыть где-нибудь подольше, чем один или два дня. Путешествия заставляют тебя сбросить кожу, а чтобы снова ее нарастить, нужно побыть дома.
— Я должен спросить тебя еще кое о чем, — вдруг посерьезнел Джек. — Ты готова услышать кое-что важное? Это может изменить наши отношения.
— Что?
— Готова?
— Наверное. Это шутка?
— Это не шутка, Хезер. Мне нужно знать твое отношение к воображаемой гитаре. Мне нужно знать, насколько приемлемой ты считаешь игру на воображаемой гитаре.
— А что, ты много играешь на воображаемой гитаре?
—
