– Так получается, что Олечка, – Эдик, наверно, единственный кто называет так Ольку. Это у меня она Олька или старшая сестра Машки или Живая блонди. Эдику, наверно, нравится ее так называть из-за, якобы, ангельского характера. Ты что, Олечка – настоящий ангелок, только крыльев и нимба над головой не хватает. Это он просто ее настоящую не видел, а не когда она ела наши английские конфеты, – подарок очередного Лизиного ухажера, – и пила турецкий чай, привезенный Эдиком с гонок в Турции. – Выкинула билеты с пропуском за кулисы в мусорку. Твоя соучастница забрала эти билеты, даже не увидев, что они с пропуском. А потом…
– А потом Олечке видимо понадобились выкинутые ее же руками билеты на концерт.
– Увидев, что их нет, как и твоей подруги, она отправилась в клуб.
– Верно, – киваю.
– Где хотела надрать вам задницы за то, что вы забрали билеты и пошли на концерт, – продолжает обрисовывать всю вчерашнюю ситуацию по моментам.
– Да, – мое терпение на исходе. – Если ты еще раз скажешь что-то про вчерашний концерт, я тебя задушу подушкой.
– Хорошо, – вновь широко улыбаясь отвечает Эдик, а потом, видимо снова вспомнив мой рассказ, начинает ржать.
– Все, – буквально выпихиваю его тушу со своей кровати ногами, пока он не падает на пол. – А теперь вали на свою встречу.
– Тебе повезло, малявка, что ты сегодня дома, – уже значительно успокоившись отвечает тот с пола. – Отдыхай, увидимся вечером.
Он идет к выходу, а затем останавливается перед дверями.
– Целовать в лобик не буду, вдруг реально задушишь, – говорит повернув ко мне голову, снова усмехаясь.
– Если ты ляпнешь про вчерашний концерт, точно задушу, – подтверждаю его мысль.
– Нет, ну просто, так облажаться могли только вы, – и снова принимается ржать. Не выдержав, я бросаю в него подушку, но он умудряется добежать до двери и захлопнуть ее. В итоге моя подушка падает на пол, а из коридора продолжает доноситься конский ржач Эдика.
В конце концов я решаю немного поваляться и отдохнуть. Как-никак, вчера у меня был довольно трудный вечер.
Когда за Эдиком захлопывается входная дверь, я уже несколько раз перевернулась с боку на бок, поправила одеяло и подушки. Да, когда ты просыпаешься раньше будильника, день длиться очень долго. Но, Слава Богу, ко мне приходит спасение в виде вибрирующего телефона под кроватью с фотографией Машки на экране. Проснулась, героиня.
– Ну что, ты там жива? – доносится из динамиков сонный голос подруги. У меня выходной и мне слишком лень брать телефон в руки и держать его возле уха. Так что, я кладу телефон рядом со своей головой и включаю громкую связь.
– Я-то жива, а ты как? – спрашиваю, надеясь на то, что она осталась невредимой после встречи со своей сестрой. Правда, я в этом очень сильно сомневаюсь.
– Та вроде нормально, только кажется будто в любой момент за мной может прийти смерть.
– А что, Олька так и не вернулась вчера домой? – может она отправилась выпить, а потом переночевала у своего очередного хахаля? Их у нее, как у самки черной вдовы. Целые колонии.
С внешностью и фигурой куклы Барби, для Ольки найти за один вечер нового парня, проще простого. Это нам, обычным смертным нужны свидания, встречи, цветы и конфеты. А ей стоит лишь пальцем щелкнуть и вот он, очередной претендент на пост молниеносно опустевшего кошелька.
– Удивительно, но нет. Я вообще думала, что когда вернусь домой, меня будет ждать алтарь для жертвоприношений.
– Ага, а потом голос из темноты – «Ты успела покаяться, Дездемона?», – усмехаюсь.
– Точно, – смеется Машка.
– Кстати, у тебя в книге рекордов появились новые рекордсмены, – надо все-таки рассказать Машке о том, как мы вчера, под страхом быть растерзанными новыми когтями ее сестры, глобально облажались.
– О чем ты?
Так и представляю, как она недоуменно выгибает бровь, не понимая о чем я говорю. Ну да, она ведь, возможно, так и не поняла, что мы совершили едва ли не самую большую глупость за всю нашу жизнь.
– Помнишь, мы вчера зашли в комнату, где были парни «В огне»?
– Помню, – подтверждает Машка. Подозреваю, что она и кивнула, для собственной уверенности.
– Помнишь, мы с ними говорили?
– Помню.
– Помнишь, они помогли нам выбраться из клуба?
– Помню.
– А помнишь, как мы брали автограф у них? – а вот и главный вопрос с подвохом.
– Пом… – начинает подруга с сомнением в голосе. – Вашу ж бабушку!!! – кричит она мне в трубку. Затем следует очень много неприличных слов, адресуемых нам обоим и нашему промаху. Думаю, что вдумываться в смысл этих слов не стоит для моего же собственного хрупкого психического здоровья.
– У меня реакция поспокойней была, – произношу после нескольких минут выслушивая матов с уст Марии Кругловой.
– Я не могу в это поверить. Мы были с ними в одной комнате. Сидели рядом. Бляха муха, та мы даже с ними домой уехали. И ты хочешь сказать, что мы так и не попросили у них автограф? – ааа, а про поцелуй не напомнила. Может, забыла? А может, думает, что я забыла? Хотя, я такое до конца жизни не забуду. Хотела автограф с Рейвом – получи поцелуй с ним.
– Совершенно верно. Я поняла это только сегодня утром.
