Спустя два с половиной часа, мы закончили уборку на кухне. Она у нас прошла в тишине, потому что Эдик и Лиза разбрелись по углам и занимались каждый своей стороной. Эдик – холодильником и плитой, Лиза – уголком со столом и рядом стоящим шкафом, а я – окном и кухонным гарнитурой. После этого я отправила их по магазинам за продуктами, сразу подчеркнув тот факт, что Эдик покупает ингредиенты на чизкейк, а Лиза – на лазанью. Я в это время сидела за чистым столом и пила чай с бутербродами. Нужно же мне перекусить после всех этих раздумий и уборок.
Вернувшись, они вместе стояли и готовили поесть. Под моим присмотром, конечно. А приготовив лазанью, Лиза села рядом со мной и наблюдала, как Эдик заканчивает приготовление чизкейка. Полностью закончив, мы сели вместе за стол и стали есть горячую и вкусную лазанью.
– Ну что, систер, – обращается к девушке Эдик, едва не застонав от вкуса еды. Я тоже едва сдерживала стоны и вздохи, пока ела. – Как там твой новый поклонник?
– Он не новый, – опустив голову, отвечает Лиза.
Тихо усмехаюсь, в отличие от Эдика, уже зная о ее новом-старом поклоннике.
– Старый что ли? – смеется парень.
– Угу.
– Так, – Эдик откладывает пустую тарелку в сторону. – А ну ка, рассказывай Лизон, кто решил вновь навострить на тебя свои когти? Неужели этот твой пафосный и гордый Всеволод? – она качает головой. – Вундеркинд Григорий? – снова отрицательно. – Только не говори мне, что это Святослав Превосходящий?
Сначала может показаться, что все эти прозвища просто так. Что бы потешить самолюбие Эдика, как главного и единственного мужчины в нашей жизни. Или для потехи над всеми теми парнями, ставшими жертвами голубых глазок Элизаветы Розановой. Нет. Все эти прозвища придумал Эдик для себя. Что бы было легче ориентироваться среди огромного количества ухажеров его сестры. Ведь их куча, надо же как-то различать. Именно так возникли Святой Валентин, Древний Константин и Библиотека имени Всезнайки. Последний приобрел свое имя от того, что постоянно выкладывал Эдику значения слов и выражений, исправлял, когда тот ошибался в формулировках и указывал, что то или это такое.
– Нет, – вслух говорит Лиза, выдыхая. Подозреваю, что она опасается реакции брата.
– Тогда кто же? – складывает он руки на столе.
– Это Денис.
– Какой Денис? – усмехается Эдик. – Третий или четвертый?
А когда их несколько, парни приобретают номера.
– Первый, – тихо отвечает Лиза, как будто стыдиться этого. Но я-то знаю, что это не так. Это не стыд, это страх реакции Эдика.
– Ты серьезно? – изумляется парень. – Этот неудачник? Ты совсем спятила, Элизавета?
Если Эдик называет ее полным именем, дело плохо.
– Он не неудачник, – храбро подняв глаза на брата, говорит Лиза с прямой спиной и яростным взглядом. Самка защищает своего самца. – Больше нет.
– Конечно, больше нет. Неудачник – это навсегда.
– Кто бы говорил.
– Я не считаюсь, – отвернув голову, говорит Эдик. – И вообще, не обо мне разговор, а о твоем Денисе. Ты же ему уже один раз отказала.
– А сейчас передумала, – начиная закипать, Лиза поднимается на ноги, уперев руки в край стола. – Я имею право встречаться с кем хочу. Новый или старый поклонник. Какая, к черту разница?
– А такая, что я твой брат и должен тебя защищать! – Эдик также поднимается на ноги, становясь с Лизой нос к носу. Ну, с ростом Эдика, в данном случае, нос к груди. – И не позволить вновь наступить на одни и те же грабли!
– А не надо! Потом сама передвину эти грабли в сторону!
– Стоп! – поднимаюсь на ноги, пытаясь перевести внимание близняшек на себя. – А давайте пригласим его к нам на ужин и посмотрим на него?
– А что, неплохая идея, – успокоившись, кивает Эдик, сложив руки на груди. – Посмотрим на твоего нового-старого ухажера.
– Посмотрим, – став в аналогичную позу, Лиза хмурит брови. – На следующие выходные.
– Конечно. Если он не сменится другим.
– Не беспокойся, не сменится.
Фыркнув друг на друга, эти двое встали из-за стола и отправились по своим комнатам. Я осталась сидеть одна за столом, пока в духовке готовился чизкейк.
– Мелкая! – зовет меня из своей комнаты Эдик. – Выключи духовку через десять минут. Приятного аппетита!
– Приятного аппетита, – поддакивает Лиза из своей комнаты.
– Ага, спасибо, – киваю, водя остывший кусочек лазаньи по тарелке.
Выключив духовку, я достала чизкейк и накрыла его крышкой, а лазанью переложила в судочек и поставила в холодильник. Зевнув, я устало потянулась и отправилась в свою комнату. Хватит с меня сегодняшних приключений. Пора лечь на боковую и погрузиться в ласковый и приятный сон.
Уже в кровати, заплетя волосы в свободную косу и переодевшись в шелковую пижаму, я думала о том, что прав был Шекспир:
«Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею».
