Анна невольно вспомнила Машеньку Лисинцеву, ее маму, Листина… рядом с их телами были найдены предметы быта. Она смотрела в спину Лембо и утешала себя мыслью, что среди прочих запахов ладана она в избушке не почувствовала. Да и мог ли древний дед-отшельник ездить в город за двести километров, чтобы… чтобы что? Совершить жертвоприношение во славу духа леса? Анна понимала, что это звучит как бред, но вся ее жизнь последнее время была похожа на бред. Она плотнее сжала пистолет в кармане куртки.
– Это путешествие совершит каждый умерший, – произнес шаман. – Во время своего посмертного пути покойник должен переправиться в ладье через реку, отделяющую загробное царство от мира живых.
Ветер покачивал висящие на деревьях тряпичные полуистлевшие куколки, похожие на ту, что изготовила Анна по наставлению Лембо. Смолина протянула руку к одной из Кувадок, но шаман резко остановил ее.
– Не тронь!
Анна отдернула руку.
– Вы, городские, лезете туда, куда не надо, – проворчал Лембо. – Ничего нельзя трогать на кладбище, особенно на древнем! А чужую Кувадку нельзя трогать нигде.
– Что будет, если взять чужую куколку?
– Накличешь Ночницу.
– И что будет потом?
– Злой дух будет преследовать тебя. Ночница приходит в облике летучей мыши и высасывает жизненную силу из младенцев. Ночница может забрать дитя в иной мир. Освободить может только тот, кто пройдет испытание.
– Какое испытание?
Шаман зна́ком руки остановил ее. Лембо огляделся и сказал:
– Мы пришли.
Лембо расположился у одного из домиков. Достал из мешка нож и курицу, кудахтанье которой было единственным звуком в деревне мертвых.
– Положи Кувадку сюда, – шаман ножом указал на мох рядом с собой. Анна повиновалась.
Лембо пустым взглядом посмотрел на Смолину, а затем быстрым взмахом ножа перерезал горло курице. Анна дернулась, словно это по ее горлу прошлось отточенное лезвие. Кровь брызнула на Кувадку. Шаман поднял курицу так, чтобы кровь стекала на куколку. Смолина завороженно наблюдала, как ткань пропитывается алым.
– Животное должно быть убито с уважением и состраданием. На моем ноже не должно быть ни зазубрины, – Лембо взглянул на Анну. – Как и на твоем острие духа, если ты хочешь достичь центра лабиринта.
– Я готова, – сдержанно кивнула Смолина. При этом она чувствовала, как откуда-то из темных глубин к сознанию поднимается древний ужас. Шаман поднялся на ноги и кивнул Анне на залитую кровью куколку.
– Возьми свою Кувадку. Воттоваара ждет тебя.
Высохшие деревья выглядели так, словно их скрутила неведомая сила. Ровная, как стол, поверхность горы была усыпана огромными валунами, покрытыми вездесущим мхом и непонятно как оказавшимися на вершине. Во все стороны открывался вид на бескрайнюю тайгу. Воттоваара торчала на этой равнине словно палец, выставленный из-под земли древним божеством.
Лембо бросил мертвую, почти истекшую кровью курицу у начала каменной спирали, выложенной из валунов в центре площадки. Курица со шлепком упала на плоский камень, как специально предназначенный для жертвенника.
– Это Саамский лабиринт. Души тех, кто отправился в путешествие через большую воду, плутают в нем и не могут вернуться в мир живых.
– Но ведь Лена не умерла…
– Она на грани миров. Хочешь вернуть ее – войди в лабиринт.
Смолина осмотрела лабиринт, который вовсе им и не являлся. Обожженные солнцем камни, выложенные спиралью диаметром метров десять, закручивались к центру, словно водоворот.
– Мне нужно просто дойти до центра?
– И вернуться. Если у тебя получится сделать это просто.
Анна встала в начале лабиринта.
– Духи будут пытаться говорить с тобой – ты не должна поддаваться на уговоры. Ты должна обмануть их – забрать дочь в центре лабиринта и оставить вместо нее Кувадку, наполненную живой кровью, чтобы они не заметили подмены. Как будешь готова – начинай путь. Только не спеши.
Шаман достал из-за спины большой бубен и принялся мерно в него постукивать палочкой, вырезанной из кости. Лембо закрыл глаза, и из его горла послышались резкие, хриплые звуки. Анна не понимала, что означали слова песни и кого призывал шаман, но она вдруг кожей почувствовала присутствие на горе чего-то постороннего.
Анна сделала шаг внутрь лабиринта. «Смолина, что ты делаешь? – раздался внутренний голос. – Какого черта ты тут забыла? Какие духи, какие лабиринты? У тебя дочь в коме! Оставь этого сумасшедшего старика, найди хорошего врача, заплати денег!»
Ощущение присутствия становилось сильнее. Анна сделала еще один шаг. Бубен звучал все быстрее, разгоняя ритм. Голос шамана витал над Воттоваарой, погружая в транс.
«Это всего лишь спираль из камней, Смолина. Старик сам выложил его здесь, чтобы дурить туристов!»
Анна сделала еще один шаг.
«Ты все же оказалась плохой девочкой!» – вдруг услышала она знакомый голос. Отец! Ноги Анны подкосились, но она сделала еще шаг через усилия.
«Как ты могла потерять Лену?»
Смолина даже увидела его глаза, презрительно смотрящие на нее через слегка опущенные ресницы.
Еще шаг.
«Ты же знаешь, что ждет плохих девочек, Анна?»
Свист кожаного ремня, который резко сняли с пояса.
Шаг. Еще и еще.
