Лена сжала губы и пустым взглядом смотрела мимо Смолиной. Хотелось взять девчонку, встряхнуть как следует и закричать: «Какого черта ты творишь? Ты хоть понимаешь, как я люблю тебя, как я о тебе беспокоюсь? Я ездила за сотню километров к безумному старику и смотрела, как он на кладбище режет курицу, лишь бы только появился хоть малейший шанс на твое выздоровление! На твою жизнь! Потому что ничего дороже для меня в этом мире нет!»
– Поговори со мной, – Анна почувствовала, что сдерживаться становится все труднее и слезы сейчас потекут по ее щекам. Но этого нельзя допустить. Лена, дитя улицы, выращенная в детдоме, воспримет слезы как слабость, и тогда – прощай возможность поговорить по душам. Анна добавила уже тише: – Пожалуйста.
Лена продолжала холодно смотреть сквозь нее, будто Смолиной и не существовало вовсе. Анна почувствовала, как внутри закипает горячая злость.
Смолина взяла Лену на руку, та хотела ее отдернуть, но была слишком слаба, поэтому просто зло уставилась на Анну.
– Зачем ты нарисовала на стене ванной летучую мышь?
– Отпусти, – прошипела Лена, но Анна крепко держала ее руку.
– Тебе придется ответить!
– Это почему?
– Потому что я твоя…
– Моя кто? – ядовито переспросила Лена. – Кто ты?
Смолина хотела сказать «твоя мать», но осеклась.
– Ты не можешь ответить, потому что ты не знаешь, кто ты на самом деле, – словно приговор, отчеканила Лена. – Ты не мать, потому что ты не рожала. Не жена, потому что нет мужа. Не общаешься с родителями, нет друзей, из интересов – только дурацкий лес, и того ты теперь боишься! Думаешь, я не вижу? Не слышу криков по ночам, когда ты просыпаешься от кошмаров? Как ты можешь кого-то воспитать, когда не знаешь, кто ты сама?
Анна молча слушала эту тираду, чувствуя, как кровь приливает к вискам, а в голове начинает шуметь, словно на газу закипает чайник, готовый взорваться. Она пыталась остановить это, выключить газ, снять чайник с огня, но каждое слово Лены стальным молотком вбивало гвоздь в ее череп, словно в крышку гроба. Каждый раз, когда Смолина пыталась выключить ручку газа, Лена плескала в огонь бензин.
Анна схватила Лену за плечи и начала изо всех сил трясти, крича:
– Что это за летучая мышь?! Почему ты ее нарисовала?
Щуплая Лена в ее руках тряслась словно тряпичная Кувадка, которую подхватил ураган. Смолина не сразу поняла, что в палату ворвалась Света.
– Аня, остановись!
– Кто был у нас дома? Кто? Это он сказал тебе нарисовать летучую мышь?
Лена безуспешно пыталась вырваться, сзади Анну обхватила Света, сквозь распахнутую дверь были слышны торопливые шаги санитаров по коридору, в котором гулким эхом звучал крик Смолиной.
– Это из аниме! – закричала ей в лицо Лена. – Довольна?
Анна отпустила Лену, и та зарыдала, уткнувшись в подушку.
Анна выскочила из клиники как ошпаренная. Снаружи поливал дождь, но Смолина его не замечала. Она стремительной деревянной походкой прошла по лужам. Света спешила за ней.
– Ань…
– Только не надо ничего говорить, ладно? – огрызнулась Смолина. Света глубоко вздохнула.
Анна и сама понимала, что наворотила дел. Только что она разрушила последний хлипкий мостик между ней и Леной, который и так держался на тонких нитях доверия. Но как она убережет Лену, если та отказывается с ней даже говорить? Как ей стать для девочки из пустого места – кем-то?
Когда Смолина подошла к машине на стоянке перед клиникой, ее все еще трясло. Она ткнула пальцем в кнопку брелока, но руки тряслись, и палец никак не мог попасть в нужное место.
– Дерьмо! – Смолина от души бросила брелок на асфальт. Слезы сами покатились из глаз.
– Ань, я не буду ничего говорить, – послышался позади голос Светы. – Но, может, скажешь ты? В любом случае, сейчас за руль тебе садиться не стоит.
– А что мне стоит делать в таком состоянии, Свет? – обернулась Анна. – Застрелиться?
– Давай поговорим.
– О чем? О том, что я никудышная мать? Не могу иметь своих детей, так, может, не зря? Природа умная, она понимает, что из меня никогда не получится нормальной матери!
– Просто дай Лене время!
– Нет у нас времени, понимаешь? Нет! Стоит мне отвернуться, как она режет вены или приводит ко мне домой кого-то, кто пахнет так же, как убийца годовалых детей! А как насчет даты из игры? Ты понимаешь, что она наступит уже через неделю?
– Мы не знаем, что случится в этот день, – аккуратно заметила Света. – Все это вообще может быть выдумкой.
– Весь мой чертов мир может быть выдумкой! Я как будто сама живу в чьей-то игре, причем откровенно дерьмовой! Мной играют, а я даже не понимаю – кто? Они по локоть засунули свои грязные руки в мою жизнь и сейчас забирают самое дорогое, что в ней есть!
Они стояли на пустой стоянке для машин, и дождь поливал их сверху. Смолина задрала голову вверх, слезы смешивались с дождем. Света подняла брелок, открыла машину и протянула ключи Анне.
– Садись, а то совсем промокнешь.
Анна устало повиновалась, и они сели в «Пинин».
– Я знаю, как тебе тяжело. Но на любой вопрос есть ответ.
