Лес так и не отпустил Анну. И теперь ее лес, превратившийся для нее в ловушку, должен был стать братской могилой. «Вы верите в истинное зло?» – вспомнились ей слова Хельви. И сейчас Смолина осознала как никогда ярко, что никакого истинного зла не существует. Как не существует духов, древних богов и проклятий. Существует она – Анна – и ее внутренний лес.
Она, Айно, и есть тот самый Вечный Турсос, поднявшийся из мрака глубин, чтобы погубить мир.
– Проклятые ублюдки, – прошипела Смолина. – Специально подгадали время в час пик?
– Это не должно волновать тебя, – Рутто холодно посмотрел на нее. – Помни о своей дочери.
Медленный эскалатор все ниже опускал их в недра города. Мимо плыли плафоны ламп, светящиеся рекламные щиты и люди – сотни, тысячи людей. Они все куда-то ехали, о чем-то думали, что-то переживали, еще не зная, что им отмерено не больше пары минут.
Вот мужчина в костюме стоит на ступеньку ниже Анны – она видит его начинающую лысеть голову. Еще не стар, видно, сказываются стрессы на работе. Зачем он столько работает? Наверняка дома ждет семья – ради нее. Анна поискала глазами и увидела кольцо на безымянном пальце. Куда он едет? С работы домой, где ждут любящие жена и дочка? А может, дома все надоело и он едет в бар или к любовнице? А может, он не любит ни жену, ни дочь, бьет их? Кто из них всех в чем-то виноват, кто прав, кто любит, а кто ненавидит? И вправе ли Анна судить? Вот тебе и треугольник Карпмана. Кто она в нем? Спаситель Лены? Жертва секты? Или агрессор, уничтожающий мир?
Последняя ступенька эскалатора скользнула под подъемный механизм. Смолина одеревенела. Ее тело никак не могло сделать шаг с эскалатора. Сзади напирали люди, и Рутто толкнул ее вперед.
Вестибюль метро был наполнен людьми. После тихого Петрозаводска шум оглушал. А может, Анна просто не хотела слышать и видеть – ей хотелось ослепнуть, оглохнуть, раствориться в воздухе, который пока еще не смертельно ядовит, исчезнуть навсегда.
На бегущей строке над въездом в тоннель появилась сегодняшняя дата – 20.10.2006. Заминированная бомба пророчества была взведена. И привести в действие должна она – Анна.
Смолина вновь безвольно замерла посреди вестибюля. Ладонь, сжимающая сумку со смертью, вспотела.
– Они все грешны, Айно, – негромко сказал Рутто. – Думаешь, их души чисты? Они лгут, воруют, едят мясо мертвых животных. Все, о чем они мечтают, – как бы урвать кусок побольше. Им не интересна духовная жизнь, внутренний мир; никто из них никогда не будет очищать берега Ладоги или помогать бездомным. Пойми: ты никого не убиваешь. Потому что внутри они все уже давно мертвы.
– Они живые… – прошептала Анна побелевшими губами. – Они тоже любят, страдают, испытывают боль…
– Они страдают ради себя. Страдать есть смысл ради великого, вечного – и сейчас ты предоставишь им эту возможность.
Тысячи лиц мелькали мимо, чтобы тут же раствориться в потоке. Кто они? Анна не знала. Она их больше никогда не увидит. Что они значат для нее?
– Пойми, сестра: стаду нужен пастух. Направь заблудших овец на истинный путь! Это не убийство. Это помощь.
Во мраке тоннеля уже ревел приближающийся поезд. Сейчас двери распахнутся, и из них на и без того заполненную платформу выплеснется еще несколько сотен людей – навстречу своей смерти. Казалось, сам город на стороне сектантов – подвозит им новые жертвы.
Лодки беззвучно причалили к берегу, и сотни пар ног в военных ботинках ступили на гранитные скалы Хейнясенмаа. Охрана на пристани была обезврежена без единого выстрела. Спецназ незаметно оцепил остров, снайперы заняли позиции на скалах над амфитеатром.
– Ловец, прием, это Орел‑3, – зашипела рация Резнова. – Вижу в прицел девочку, привязанную к кресту. Рядом человек в белом балахоне с ножом и рацией в руках. Мои действия?
Рутто поднес рацию ко рту.
– Стоит мне сказать одно слово – и твоя дочь умрет. Если я не выйду на связь через минуту – твоя дочь умрет. У тебя нет выбора, Айно.
Они стояли друг напротив друга – непримиримые враги. Сквозь них текла людская река. Тысячи жизней, которые оборвутся через минуту.
– Им плевать на тебя. Все, кто были тебе дороги, уже мертвы. Осталась только Лена. Вы сможете быть вместе, когда все это закончится.
Анна смотрела в глаза Рутто. Анна смотрела внутрь себя.
– Десять секунд до штурма! – произнес в рацию Резнов. – Начинаю отсчет…
– Я даю тебе десять секунд, Айно, – произнес Рутто. – Потом твоя дочь умрет.
Сознание Анны помутилось. Толпа вокруг слилась в единый поток, лица стерлись. Город вновь стал безликим.
– Десять…
Рутто вложил в ослабевшие руки Анны канцелярский нож.
– Девять…
Спецназовцы взвели курки.
– Восемь… – прошептал Резнов в рацию.
– Эти люди умрут в любом случае, – мрачно сказал Рутто. – Даже если этого не сделаешь ты – это сделаю я. Вопрос только в том – будет ли твоя дочь жить?
– Семь…
Снайпер поймал в прицел голову Ловиатар.
– Шесть…
«Эти люди все равно умрут… Кто они для меня?»
– Пять…
Подошедший поезд остановился на станции. Взгляд Рутто стал ледяным.
– Четыре…
Анна поднесла нож к сумке.
– Три…
Спецназовцы приготовились к рывку.
– Два…
