В библиотеке было тихо. Шелестели пожелтевшие страницы древних фолиантов, которые переворачивали тонкие пальцы. С каждой новой страницей оживало то, что давно почило в бездне времен.
И в то же время нечто должно было воскреснуть.
В катрене Х‑72 Вера наконец-то нашла то, что искала.
Вера водила пальцем по строкам, шевеля губами.
«Тысяча девятьсот девяносто девятый год и семь месяцев…»
Меньше чем через два года. Все эти люди, беспечно живущие во грехе, предающиеся страстям, – никто из них даже не подозревает о том, что их ждет. Нострадамус знал это 450 лет назад.
Некоторые переводчики утверждали, что крылатое выражение «
«С небес придет великий король устрашающий…»
Король устрашающий был не кем иным, как Королем Ужаса. Вечным Турсосом. Сотни лет он спал во мраке глубин и теперь должен был пробудиться. Он придет для того, чтобы…
…воскресить великого тоскующего короля – короля Ангулемского. Речь шла о Франциске I, противоречивом короле Франции, правящем во времена Нострадамуса. Как бывало со многими правителями – кто-то его боялся, кто-то боготворил. Но было бы ошибкой считать его просто человеком. На личном гербе Франциска была изображена саламандра, объятая пламенем, – существо, возрожденное из огня. На гербе правителя было сказано: «Nutrisco et extinguo», что означало «Я питаю огонь, и я гашу его». Ходили слухи, что Франциск был алхимиком. Что имел в виду пророк, предсказывая воскрешение того, кто вел опустошительные и бессмысленные войны?
«…а после счастливо возродиться». Слово «Mars» могло с равной долей вероятности означать как «Марс», так и «март». Только это было непонятно Вере – произойдет возрождение после Марса или после марта?
Вера слышала версию, что речь идет всего лишь о солнечном затмении и опасаться нечего. Но те, кто так думал, упускали важную вещь: древние почитали солнце как живое существо, как истину. И затмение еще никогда не предзнаменовало что-то хорошее.
Вера отложила отсканированные листы и взглянула на круглые окна в потолке, сквозь которые пробивались лучи солнца. Были те, кто утверждал, что Нострадамус не мог предсказать затмение на 450 лет вперед. Глупцы, подумала Вера с пренебрежением. В пределах драконического периода, или сароса, в который солнце восемнадцать раз проходит цикл смены времен года, затмения повторялись с математической точностью, известной еще со времен Древнего Вавилона. Неужели за эти века люди настолько отошли от истинной природы вещей, что не понимают таких простых законов мира?
Большинство считает, что человечество неуклонно прогрессирует, но Вера знала правду: мир катится в регресс уже тысячи лет. Как иначе можно объяснить то, что религия, которую большинство считает истинной, – всего лишь калька с более древних верований? Вере доводилось читать египетскую «Книгу мертвых», и она была удивлена и возмущена, осознав, что заповеди Моисея вчистую списаны из «Сказания о восхождении во свет», которому больше трех с половиной тысяч лет. А Иисус подозрительно похож на Митру – не только историей и деяниями, но даже внешне.
Человечество не хочет развиваться, люди не хотят думать. Они хотят слепо идти туда, куда их ведут.
Что ж, это их право.
Вера встала из-за стола – все, что нужно было сделать во Франции, она сделала. Пора было возвращаться. Пусть точный смысл фраз ускользал от ее понимания, но главное было ясно – Король Ужаса придет, и не так важно, в каком обличии.
Времени оставалось совсем немного.
– Он называет меня милфой.
Света рассмеялась. Они сидели в единственном кафе в районе, где подавали хороший латте.
