– Имя Лоухи встречается в старинных заклинаниях. Некоторые считают, что оно произошло от «lovi» – щель в земле, обитель подземного духа. В трансе шаман словно «падает в пропасть» – это состояние называется «lankeaa loveen». Другие говорят, что Лоухи произошла от имени скандинавского божества Локи или его матери Лауфей. Да, если вы не знали – в нашей крови много общего со скандинавами. Мы все – народы Севера.
Хельви остановилась на долю секунды, чтобы набрать воздуха для следующей тирады. Анна поняла, что такого момента может еще долго не представиться, и выпалила:
– Вы можете помочь с переводом фразы?
Хельви замерла с открытым ртом, так и не успев ничего сказать. Она заинтересованно подняла брови, и Смолина протянула ей бумажку с текстом.
– «Kuolenda muailmu»… интересное словосочетание, – задумчиво произнесла смотрительница. – «Kuolenda» значит «край», «предел». «Muailmu» – «земля», «мир». Похоже, фраза означает «край света».
– Зачем фирме, производящей компьютерные игры, брать такое название, к тому же на карельском?
– Что вы знаете о нашей культуре, Айно? – спросила Хельви.
– Я из Петербурга, – ответила Смолина и тяжело вздохнула – это было похоже на начало новой лекции.
– Вы чужеземка, и вам никогда не понять нас. Названия на родном языке важны тому, кто ценит свои корни. Человек, как дерево – питается через землю. Земля – это наши предки, наша память, наша культура, – в голосе Хельви внезапно зазвучали грустные нотки. – Когда в сорок первом Петрозаводск заняли финны, русских сгоняли в концлагеря. Город переименовали в Яанислинна – Онежская крепость, – Хельви подошла ближе и заглянула Анне в глаза. – Моя мама родилась в концлагере. До сих пор не знаю, как бабушка смогла ее выходить. Еды не было, и иногда приходилось есть мертвых лошадей, трупы которых лежали на улице по две недели.
Хельви внезапно замолчала, словно волна воспоминаний накрыла ее.
– Вы верите в истинное зло, Айно?
– А что, есть те, кто не верит? Вокруг полно злых людей.
– Как насчет другого зла, что идет не от людей?
– А от кого же тогда?
– Как будто есть чистое, выкристаллизованное зло… Оно абстрактно, его нельзя увидеть или потрогать, но его можно ощутить внутри себя, – Хельви положила руку Анне на живот, и Смолина почувствовала дрожь. – Оно вторгается откуда-то извне, а может, восстает из каких-то наших непознанных глубин… как наркотик, который принимают люди, прежде чем сделать что-то ужасное.
– Все зло от человека, – Анна отстранила руку Хельви. – Нет никакого сверхъестественного духа зла. Есть только человек и его ответственность, его выбор – творить добро или зло. И никак иначе.
Хельви загадочно улыбнулась.
– Вы спрашивали – зачем я здесь? – спросила Анна. – Да, я чужеземка. Но теперь здесь мой дом. Здесь растет моя дочь. И я хочу, чтобы этот город больше не накрывало волной зла.
– Думаешь, тебе это по силам? – склонив голову набок, спросила хранительница.
– Если каждый будет думать, что он ничего не может, то в итоге случится так, что никто ничего не сделает, когда наступит решающий момент.
– Ты не понимаешь сути, Айно. Ты лезешь сломя голову в такие глубины, о которых даже не подозреваешь… Не боишься сорвать покровы с того, что не стоит обнажать?
– Если бы это не касалось меня и моей дочери – мне было бы искренне плевать, что там, под этими покровами. Но сейчас это мое личное дело.
Хельви кивнула.
– Это путь смелости, Айно. Достойный путь. Но опасный, – она легко дотронулась до плеча Смолиной, словно благословляя ее. – Что я еще могу для тебя сделать?
– Вы можете сказать, что это за символ? – Анна достала диск и раскрыла его.
– Карельская свастика. Сердце Турсоса.
– Кто это?
Хельви внезапно воздела руки вверх и громко провозгласила:
– Ику-Турсо, ты, сын Старца! Подними главу из моря, подними из волн макушку, Калевы мужей низвергни! Утопи друзей потоков, пусть те злобные герои в глубине валов погибнут! В Похъелу верни ты Сампо, захватив его с той лодки!
Хельви победно опустила руки, словно только что спела свой лучший хит перед многотысячной толпой фанатов.
– У него много имен, так же много, как и рогов. Вечный Турсос, Турсас, Ику-Турсо. Сын бога-громовержца Укко. В «Калевале» о нем сказано: «тысячерогий», хотя из-за разниц переводов он может быть и с тысячью щупалец. Он очень силен, владеет сразу двумя стихиями – огнем и водой. Карелы верят, что он скрывается в бездне Ладоги до поры до времени, пока не придет его час. Именно Вечный Турсос нагоняет шторма и топит суда на Ладожском озере, скрывая от путешественников остров мертвых.
– Что еще за остров?
– Остров Маналы на окраине мира в Похъеле. От земли живых ее отделяет река мертвых. Погружение в воды реки ведет к неминуемой гибели.
Хельви многозначительно посмотрела на Анну.
– Древние испытывали экзистенциальный ужас перед непознанным, а что может быть более непознанное, чем океанская глубина? Но если смотреть глубже – это страх перед самим собой.
– Люди боятся сами себя?
