Сколько Аня знала — отец всю жизнь жил честно. Как не подбивали его коллеги с работы, он никогда не воровал, честно работал, да не на себя — на светлое будущее страны. Да что там страны — целого мира! Он свято верил в партию и всеми силами вырывал из себя «культ личности» — как он сам любил говорить.
Всю жизнь ему вешали лапшу на уши, а тут вдруг сняли — и он вместе с огромной страной оказался у разбитого корыта. Он продолжал смотреть в пустоту, тихо повторяя: «За что?».
В тот день вместе с СССР рухнула жизнь отца Ани, вместе со всеми ценностями и идеалами.
— Это не страна, а одна большая секта, — тихо, чтобы не слышал отец, шептала мама. Она всегда была против коммунизма, вместо «пятилетки в три года» говорила «пятилетка в три гроба» — но, конечно, не при отце. — Кинули всех.
В тот день Аня последний раз видела отца. Ей очень хотелось подойти к нему, обнять его, поддержать, но она не могла заставить себя сдвинуться с места. Последнее, что она помнила — его глаза, в которых застыло невыразимое осознание того, что всю жизнь его обманывали.
Анна вышла из родительской квартиры и больше никогда туда не возвращалась.
***
Внутри пахло пылью, старыми книгами и свечным воском, словно кто-то запечатал входную дверь лет эдак сто назад, и Анна была первым человеком, спустившимся в музей по узкой лестнице. Смолина словно попала в прошлое — в те времена, когда гостила у бабушки Виены. Полки были заставлены старыми книгами, оставляя узкие проходы. Все свободное место было занято экспонатами.
Анна увидела подобие лаптей (она даже вспомнила, как их называла бабушка — «виржу»), плетеные корзины, рыболовные приспособления, кремниевые ружья, расписанную посуду, огромное колесо от телеги, длинные женские сарафаны и многое другое. Приглушенный свет не заливал пространство, лишь интимно подсвечивал экспонаты, словно не желая полностью разгонять загадку, предлагая посетителю самому попробовать поговорить с предметами, многим из которых не одна сотня лет.
Людей не было совсем.
Анна огляделась — с потолка свисал шнурок небольшого колокольчика, и Смолина негромко позвонила. Раздался мелодичный звон.
Неприметная дверца в стене открылась, и в помещение музея вместе с запахами древностей вплыла женщина в больших очках. Анна ни за что бы не решилась сказать, сколько ей на самом деле лет — смотрительница была из тех женщин неопределенного возраста, которым одновременно может быть от двадцати восьми до сорока. В длинных спутанных волосах виднелись вплетенные разноцветные нити. Ее одежда была похожа на халат, сшитый из разноцветных тряпок.
— Добро пожаловать в мир тайн и духов, — женщина развела руками.
— Вообще-то мне нужен был музей.
— Это он и есть. Меня зовут Хельви, хранительница прошлого.
— Анна.
— Красивое имя! По-карельски оно звучало бы как Айно. Оно означает «единственная», — Хельви показала рукой на большую картину из трех частей на стене, обрамленную рунами. На первой части картины были изображены лес, длиннобородый старик и девушка, сбрасывающая с себя украшения. На второй — тот же старик в лодке посреди озера пытался схватить обнаженную девушку, но та ускользала от него. На третьей та же девушка без одежды сидела на скале над водой. — Это «Легенда об Айно» из древнего эпоса «Калевала», рассказывающего про одноименную сказочную страну. Юная Айно отвергла любовь старика Вяйнямёйнена. Она предпочла утопиться в озере, чем выйти замуж за нелюбимого.
— Знаете, это очень интересно, и я бы наверняка с удовольствием послушала бы лекцию, но у меня пропала дочь.
Хельви внимательно посмотрела на Смолину.
— Почему вы пошли в музей вместо милиции?
— Потому что милиции нет дело до пропавших детей. Лена часто бывала у вас.
— Элли... я помню ее, очень интересная девочка. Вообще удивительно, что молодежь интересуется карельской историей!
— Возможно, вы знаете Лену лучше, чем я, — сказала Смолина, и ощутила, насколько нелегко дались ей эти слова. — Как думаете, где она может быть?
Хельви проницательно взглянула на Анну, и та почувствовала, словно погружается в тягучий омут.
— У вас необычные глаза, — сказала хранительница. — Цвет перетекает по зрачкам, словно вода... Вода дает жизнь, но в то же время она способна прорвать плотину и уничтожить целый город. В вашем характере такая же напористость и целеустремленность. Человек с зелеными глазами таит в себе загадочные омуты, в которых может сам же и утонуть.
Взгляд Хельви проникал сквозь завесу внутреннего тумана, и Смолина вдруг ощутила, как луч внимания хранительницы коснулся чего-то сокровенного.
— Маленькая Айно любила гулять по лесам, но заблудилась в своем внутреннем лесу, — завороженно произнесла Хельви. — И никак не может найти выход.
Комната вдруг стала маленькой и тесной, а где-то внутри Анна услышала шелест дождя по мокрым листьям. Смолина с трудом стряхнула наваждение и сунула руку в карман.
— Вот мой телефон, — Анна протянула бумажку с номером. — Если Лена появится — позвоните мне, пожалуйста.
Хельви взяла листок и посмотрела на Смолину.
