Пока Смолина выбиралась из Пинина, она старалась не смотреть на старика. Не нужно было спрашивать его, чтобы понять — он стоит здесь уже давно. Не важно, кто был на этом фото — Тойво или Юко. Важно то, что они пропали больше трёх лет назад. А это значило, что все это время хромой старик брал крючковатую палку, найденную в ближайшем лесу, прикалывал булавками фото внука к драной куртке и выходил на пустую дорогу чтобы... чтобы что? Чего он ждал? Здесь нет людей. Сюда никто не приезжает. Какой безнадеги хлебнул старик, чтобы вот так стоять (Анна почему-то не сомневалась, что он делал так ежедневно), придавленным такой тяжестью, что невозможно распрямить плечи? По каким инстанциям он прошел, чьи пороги обивал, сколько слез пролил, чтобы в итоге понять что все, что он может сделать — это стоять с фотографией сына на пустой улице?
Смолина сглотнула ком в горле и подошла ближе. Внутри ворочалось нечто мокрое и темное, словно ворох осенних листьев, прибитых дождем к земле. Под этим ворохом скрывалась лютая тоска, и нужно было прилагать все усилия, чтобы этот ворох не размело штормом внезапно налетевших чувств.
— Это Юко... или Тойво? — тихо спросила Анна. Старик молчал. В его глазах смешались бездонная печаль и искры надежды, и Смолина поняла: сейчас он спросит, видела ли она их? И она ответит — нет. И для старика рухнет последний мостик надежды, которым являлся показавшийся из-за поворота Пинин. И кто знает, может этот рухнувший мост будет последней каплей, отделяющей разум старика от погружения в бездну отчаяния? Кто знает, не найдут ли его после этого в петле, сделанной из завалявшейся в сарае пеньки? И кто знает — может именно она, Анна, будет являться этой последней каплей.
Виталик тоже вышел из машины, и неуверенно подошел ближе. Старик молча протянул Анне фотографию с надписью: «Вы знали этого мальчика? Посмотрите, пожалуйста! Может, вы что-то о нем слышали?»
С фотографии на Смолину смотрел обычный деревенский парень лет двадцати. На нем была яркая сине-белая куртка с американскими звездами и большой надписью «USA».
— Его звали Тойво, — послышался женский голос сбоку. Анна обернулась.
На пороге соседнего дома с тазом, полным стиранного белья, стояла женщина лет пятидесяти.
— Вы его знали? — спросила Смолина. Старик по-прежнему молчал, только глаза, казалось, поддерживали живой диалог, вопрошая.
— Вся деревня знала, — ответила женщина. — Его и Юко.
— Я приехала сюда чтобы поговорить с их родственниками.
Женщина покачала головой.
— Это вряд ли. Уехали пару лет как. Вот остался только дедушка Тойво, но он вам ничего не скажет — он немой.
Старик сжал крючковатыми, как сухие ветки, пальцами плечо Анны и заглянул ей в глаза. В них она увидела отчаянную мольбу.
Смолина покачала головой.
— Я приехала сюда, чтобы найти их.
В глазах старика что-то оборвалось. Как будто тянулась ниточка и вдруг ее перерезали ударом острого лезвия. Он опустил руку.
— Здесь вы ничего не найдете, — отрезала женщина. — Не надо было приезжать. Только старику память бередить. Дедушка Мир, заходи хоть чай попьешь!
Но старик уже не слышал. Он потерял интерес к Анне и к женщине, развернулся, и медленно побрел по пустой улице, тяжело опираясь на палку.
Женщина спустилась с крыльца и принялась развешивать белье на веревке. Она сильно встряхнула простынь, с которой осыпались капельки воды, после этого накинула ее на веревку и ловко закрепила прищепками.
— Куда они уехали? — спросила Смолина женщину.
— А вам какое дело? — грубо ответила та.
— Мы из организации «Anna Search», занимаемся розыском пропавших...
— Четыре года прошло уже, где вы их найдете-то? С милицией искали, к журналистам обращались — даже статья в «Слове Петрозаводска» выходила — да все бестолку! А вы все ездите, воду мутите! — проворчала женщина. Она нарочито сильно встряхнула очередную простынь, и та издала хлопок. Виталик вздрогнул.
— Поехали отсюда, — шепнул он и взял ее за рукав. Смолина отдернула руку.
— Родственники пропавших оставили адрес? Телефон?
Женщина посмотрела на Анну, как на назойливую муху. И в этом взгляде и в самом ее поведении за наносной агрессией Смолина увидела страх. Местная тетка явно чего-то боялась. Словно в подтверждение этому в окне ее дома за прозрачной тюлью на мгновение мелькнуло лицо с пустым взглядом, чтобы тут же снова скрыться во тьме избы.
— Вы боитесь говорить? — спросила Анна.
Женщина остановилась, Смолина заметила, как напряглись ее плечи. Она ответила тихо, не оборачиваясь:
— А вы бы не боялись? В деревнях и так молодежи нет, а тут еще эта напасть...
— Какая напасть?
Женщина обернулась, и теперь в ее глазах Анна отчетливо увидела страх.
— А то вы не знаете! Секта!
Смолина с Виталиком переглянулись.
— А то ты думала! Заманивают парней, знаешь чем? У них там по десять баб на одного мужика! Тьфу! — женщина с омерзением сплюнула на землю, а потом горячо зашептала. — Разврат сплошной! Вот молодые-то и ведутся! А они их там на органы распиливают, да кишки на елки вешают! Сатанисты проклятые! — женщина перекрестилась.
— Я хочу помочь, — сказала Анна.
