В избе повисла мрачная тишина.
— У Тойво дядька в Америку уехал, давно еще. И как-то племяннику оттуда прислал куртку дорогую, американскую, со звездами. Там еще крупно так было написано: «USA». Тойво гордился страшно! Куртку не снимал ни зимой, ни летом. Так в ней и пропал. Что, сложно найти парня в такой куртке? Никто его не видел? Так она одна на всю Карелию! У нас таких не продают.
— Вы что-то можете рассказать про «Детей Рассвета»? — спросила Анна. — Тойво и Юко же там были?
— Я знаю, что это сектанты и сатанисты! — со страхом проговорила Людмила. — Но что там внутри творится, мне знать не дано. Но есть тот, кто знает.
Анна вскинула глаза на женщину. Та говорила через силу, словно долго о чем-то молчала.
— Сын у меня. Сергеем зовут. Он вроде и есть, а вроде его нет. Он же тоже был там — с Юко и Тойво.
Смолину как молния пронзила.
— Раньше у него здесь свой бизнес был — автолавка. Магазинов нет в деревнях — не выгодно никому, а как старикам кормиться? Вот Сережка-то и организовал все — на ферме закупал, потом сам на «УАЗике» ездил, продавал, был такой добрый и отзывчивый, веселый мальчик! Бабушки в окрестных деревнях его боготворили. Семья была — жена, дети, много друзей, молодой, энергичный — одно загляденье! А потом... потом он решил пойти на тренинг этот, будь он проклят.
— Что за тренинг? — спросила Анна.
— Да не помню я, в городе там у вас... Говорил, что это поможет расширить бизнес. Две недели хватило ему. Две недели! — Людмила чуть не сорвалась на крик, в глазах стояли слезы. — Я не знаю, что эти дьяволы сделали с моим Сережкой. Но пришел он оттуда другим человеком. Уходил одним, а пришел другим.
Людмила замолчала, глядя на свои мозолистые руки, словно вспоминая сына. Казалось, она его похоронила.
— Пришел он с курсов такой восторженный, говорит — мы раньше, мать, неправильно жили, а теперь я знаю, как надо! Я всех научу! Я поначалу обрадовалась, а потом смотрю — автолавку он забросил, про семью не вспоминает... Деньги начал жертвовать этой секте, в деревне нашей хотел открыть филиал. Местные воспротивились, конечно. А потом потух вдруг, ни с того, ни с сего. Как всю жизнь из него выкачали. С тех пор у него все рушиться стало. Бизнес развалился, жена детей забрала и ушла, друзья отвернулись. И все. Теперь — инвалид психический, диагноз врачи поставили. Работать не может.
— Людмила, — Анна аккуратно дотронулась до руки женщины, и та вздрогнула, словно вернулась в реальный мир. — Сергей сейчас здесь? Я могу с ним поговорить?
— Здесь, дочка. Я за ним ухаживаю, больше некому. Поговорить уж не знаю получится ли — он ни с кем не разговаривает с тех пор.
— Я могу попробовать?
Хозяйка встала и вышла в соседнюю комнату. Какое-то время ее не было, и было слышно, как за стенкой негромко переговариваются. Анна услышала только: «Сережа, пожалуйста! Этому нужно положить конец! Они помогут!»
Вскоре Людмила с потемневшим от горя лицом показалась в дверях.
— Заходите, но только вы — мальчик подождет здесь. Только не долго.
***
Сергей сразу показался Анне странным. Он сидел на кровати, поджав ноги. Во всей его позе, в бегающих глазах, которые он так ни разу и не поднял за весь разговор, было что-то подавленное. Словно невидимая, но тяжеленная плита придавила сверху. Казалось, он что-то безвозвратно потерял, и Анна даже догадывалась что именно. Он, будучи молодым и сильным, нырял в темные воды бездны, в надежде достать со дна жемчужину, но вместо этого потерял там не просто что-то ценное — часть себя. И теперь никак не может найти.
Людмила объяснила сыну, кем была Анна и зачем пришла. Сергей говорил глядя в пол, коротко, отрывисто, словно на долгие фразы его не хватало.
— Четыре года назад в Питере — слышали? Молодой мужчина покончил с собой, оставив предсмертную записку. «Я подвел команду». Об этом писали в газетах. Никто так и не понял почему он это сделал. А я знаю. Он тоже был там — в «Обители Рассвета».
— Вы были там вместе с Юко и Тойво? — спросила Анна.
Сергей коротко кивнул.
— Как они... — Света подбирала слово.
— Все ли с ними было нормально? Да, даже очень. Я знал их до «Детей Рассвета». Перемена была разительна. Они стали
— Как думаете, что могло с ними случиться?
— Они пропали — как и все мы. Их личности просто растворились.
За единственным окном, плотно забранным занавеской, начинался унылый осенний дождь. Его капли стучали по крыше, и, казалось, будто что-то невидимое пытается проникнуть в мир Сергея. Он плотнее придвинул к себе подушки, словно закрываясь ими.
— Как вы попали к Детям Рассвета?
— Ее звали Мейликки. Я познакомился с ней в городе. Она набирала адептов на «Розу Рассвета». Это базовый тренинг. Всего их несколько — я прошел все и дошел до внутреннего круга посвященных. Revittia kaglanuora. Это означает — разорвать аркан.
— Это какая-то карельская поговорка?
— Человек привязан. К привычкам, родне, миру. Словно лошадь арканом. Нужно разорвать аркан. Revittia kaglanuora. Так мы приветствовали друг друга во внутреннем круге. Это для посвященных — чтобы отличить своих от чужих.
