— Я ни за кем не шпионю. Просто хочу прогуляться, — беззаботно сказала Анна.
— Вы должны понимать, что в окрестностях Ладоги существует множество частных территорий, посещение которых запрещено, — многозначительно произнес Ийбо.
— А владельцы этих территорий должны понимать, что существует частная жизнь — моя жизнь. И вторгаться в нее я никому не позволю. Пошли! — она кивнула Виталику и зашагала вниз по холму. Староста долго смотрел ей вслед.
Они подхватили канистры с бензином, и через полчаса блужданий по тропинкам дошли до неприметного залива, в котором их ждал Иван.
Ладогу покрывал туман. Впрочем, само озеро начиналось далеко впереди, сейчас его не было видно за скоплением каменистых островов, через которые переваливалось водянистое тело тумана.
— Ну что, разворошим гадюшник? — осклабился Иван. Анна нервно улыбнулась в ответ. Как бы вылезшие из логова змеи не принялись жалить змееловов.
Иван вывел из камышей старую деревянную лодку с мотором на корме.
— Подойдем к острову с севера, сказал лодочник. — Там высокие скалы, но зато нас никто не увидит.
— Мы поплывем на этом? — боязливо осмотрел лодку Виталик.
— Прости, круизные лайнеры тут не ходят, — огрызнулась Анна. Ей и самой не нравилась лодка — вся в заплатках, потрепанная временем. Иван заливал бензин в бак. — Сколько нам плыть?
— Пару миль потолкаемся по шкерам, а там большая вода — еще мили три.
— Что за шкеры?
— Проливы меж островов, — пояснил Иван. — Прибрежный район — хренов водный лабиринт из каналов. За пару часов дойдем, если повезет.
— А если не повезет? — спросил Виталик.
— Если не повезет — то не доплывем вовсе, — спокойно сказал старик и взглянул на небо. Ветер гнал тучи с севера, натужно завывая в вершинах елей. — Как Турсо решит.
— Что еще за Тугсо? — испуганно спросил Виталик у Анны. — Это тот Ктулху?
— Не заморачивайся, — она махнула рукой. — А погода не помешает? Ветер поднимается.
— Не, погода хорошая, — беспечно сказал Иван и помог ей сесть в лодку. Утлое суденышко закачалось на небольших волнах. Виталик с трудом сел в лодку, постаравшись сразу занять положение как можно ниже.
Иван дернул трос мотора, тот чихнул и выдал порцию черного дыма.
— Лоухи тебя забери! — выругался Иван. Он дернул еще раз десять, и только тогда мотор с перебоями завелся. Виталик опасливо глянул на Анну, но Иван крикнул сквозь шум мотора: — Как новый работает!
Лодка отчалила от берега. Смолина с тоской посмотрела на него. Очень хотелось верить в то, что она видит берег не последний раз. Ей вспомнились слова, которые Анна услышала в телефонной трубке полчаса назад, и они все никак не выходили у нее из головы.
До того, как уехать, она поднялась на холм, с которого звонили все местные — связь кое-как ловила только там. Смолина звонила Свете узнать о Ленке (та была без изменений) и предупредить о ситуации, и только собралась уходить, как телефон зазвонил.
— Айно, это вы? — послышался голос в трубке.
— Что вы хотели, Хельви? — Анна вздохнула — словоохотливая смотрительница музея была сейчас совсем не к месту. — У меня мало времени.
— Я хочу сказать кое-что важное... я ошиблась в переводе. Помните, вы просили перевести название? «Kuolenda muailmu». Вы искали свою дочь, и...
— Хельви, я помню, — нетерпеливо сказала Смолина.
— Так вот, я порылась в книгах, и нашла более точный перевод. Сейчас...
Анна услышала, как шелестят страницы.
— Значит... Айно, вы слушаете?
— Господи, да! Говорите уже!
— «Kuolenda» означает не просто конец. Это означает погибель.
— А «Muailmu» означает мир?
— Да. Получается, «Kuolenda muailmu» это гибель мира. А если перевести на современный — конец света. Не знаю, насколько эта информация вам поможет... Айно? Айно, вы меня слышите?
Но Анна уже не слушала. Ветер трепал ее волосы, а глаза незряче смотрели в сторону Ладоги, туда, где за туманом притаился таинственный остров зла.
***
Острова из красного гранита с торчащими в серое небо острыми копьями елей проплывали мимо. По озеру стелился туман, приглушая звуки. Впрочем, кроме шума мотора их лодки других звуков не было — над туманным озером висела пустая тишина.
Иван сидел на корме, одной рукой держа рулевое весло, и задумчиво глядя в даль. В другой его руке дымилась самокрутка. Глядя на него, Смолина могла представить, как выглядели древние жители этих мест — охотники, промысловики, добывающие пищу охотой и рыбалкой. Суровые, молчаливые, поклоняющиеся неведомым нынче богам. И приносящие им кровавые жертвы. А что если они с щуплым Виталиком — тоже жертвы? Дар немилосердным языческим идолам, притаившимся в тумане Ладоги? И на самом деле Иван везет их не для того, чтобы помочь разоблачить сектантов, а чтобы принести в дар Светорожденному? Они просто исчезнут в этом промозглом осеннем тумане. Про них также скажут: вошли в деревню — и не вышли. А их обугленные трупы будут глодать дикие звери на каком-нибудь безлюдном острове, коих в окрестностях сотни...
