Поиск дорог (СИ) полностью

— Она что-то сказала?

— Некоторое время назад, гражданка Жаравлева написала заявление о пропаже своей дочери и дала ее особые приметы, совпавшие с теми отметинами, которые были у трупа, найденном в озере. Сегодня она опознала и подтвердила, что это ее пропавшая дочь.

— Еще одно самоубийство? — язвительно поинтересовался Дима.

— При вскрытии в ее легких не было обнаружены воды.

— То есть она уже была мертвой, когда попала в воду.

— И произошло это примерно в те же дни, когда Тереховский совершил самоубийство.

— И что теперь? — капитан выжидающе смотрел на следователя.

Южарин задумался.

— Ты слышал о проекте, который наш президент разработала совместно с Министерством внутренних дел? О создании спецподразделений, которые будут заниматься особо важными делами?

— Да. Только зачем ты мне это говоришь?

— Ходят слухи, что в нашем городе уже создали такое подразделение и дело Тереховского передали им.

— С чего бы это?

Южарин пожал плечами.

— Пока все очень неопределенно. Я просто сказал тебе, чтобы ты прекратил забивать этим делом голову. Ты все равно здесь больше ничего не выловишь.

Дима прикусил губу.

— Спасибо, Миш.

Он надел перчатки, собираясь приступать к осмотру места происшествия.

— Пойду, поговорю с соседями, теми, кто позвонил. И других попробую найти, — произнес Южарин.

— Стажера моего возьмешь? — Дима вновь посмотрел на все стоявшую около стены Лену. — Пускай у тебя поучится, как общаться с гражданами.

Глава 25

До начала сезона дождей оставалось не так много времени. Основное они уже заготовили и многое успели сделать. Оставались мелочи. Вход в Мюрджен пока был закрыт. Конечно, Дим мог не идти туда сам, отправив вместо себя кого-нибудь их тех ребят, кто ходил с ним в последний раз, но рисковать и привлекать к себе лишнее внимание не стали.

— В самом конце минора Ждан с ребятами сходят через лес, — сказал ему Конн, когда Дим пришел к нему обсудить предстоящие дела. — Там возьмут то, чего еще не хватает. К тому же у Милоры, наверняка, есть что-нибудь для нас. А может быть и кто-нибудь.

Димостэнис теперь почти каждый вечер участвовал в общих собраниях. Говорил, какие он видит перспективы на будущий ар и что они могут сделать, вносил свежие идеи. Иногда Конн не присутствовал на этих встречах, ссылаясь на здоровье, и тогда ему приходилось разбирать еще и жалобы, рассматривать бытовые неурядицы, решать обычные человеческие проблемы.

Он все больше чувствовал себя как дома. Здесь не было интриг, склок, заговоров, в этой деревне на краю большой земли, в забытом всеми Богами месте, где казалось, и жизни никакой не может быть. Здесь ценили любовь, самоотверженность и веру друг в друга. Он принял всех этих людей наивных, отзывчивых, умеющих видеть чужую беду, живущих в своей реальности, в своем времени и по своим правилам.

В его силах было пусть немного, но изменить их жизнь, помочь, облегчить нелегкое существование изгоев. Его терзало чувство вины, за свою семью, за всех тех, кто окружал его в прошлой жизни, за самого себя. Ведь если бы не случайный поворот в его судьбе, он никогда не узнал эту сторону жизни, и никогда не встретил этих людей и навсегда остался одним из главных гонителей.

Сколько еще таких поселений в империи, сколько людей, пытающихся выжить среди жестоких законов их мира? Он не сможет помочь всем. Это не в его власти и не в его силах. Будь он хоть трижды Серебряным. Ему одному никогда не сдвинуть и даже не остановить эту махину под названием Великая Империя Астрэйелль. Во главе с главным рулевым — Советом Пяти.