— Я не знаю. Память о родителях, наверное. Семье не нравился мой образ жизни, они переживали, что со мной может что-то случится и очень хотели, чтобы я взялся за ум и занялся каким-то серьезным делом. И я решил все изменить. Продал все имущество какое у меня осталось в наследство от моих родных, приехал сюда, купил квартиру, стал думать, чем мне заняться. Нашел объявление о том, что местному отделению требуются сотрудники. Я служил в армии, проблем с трудоустройством у меня не возникло. Параллельно стал учиться. Через год меня порекомендовали в отдел уголовного розыска. Моя кандидатура была одобрена, и я тоже согласился. Окончил учебу, меня повысили до старшего, дали новое звание.
Алла провела рукой по его щеке.
— Это все последствия той аварии?
Он кивнул.
— А приступы? Они часто у тебя бывают?
— По-разному. Я не могу их предугадывать или останавливать.
— Что говорят врачи?
Дима покачал головой.
— Я не обращался в больницу по этому вопросу. Чем бы не были эти приступы они не совместимы с моей службой. Я не хочу ее терять.
— Никто не знает? — удивилась девушка.
— Теперь ты знаешь.
— Если это случится во время работы? В какой-нибудь совсем неподходящий момент? Ты же можешь погибнуть!
Она довольно ощутимо ударила его кулачком в плечо.
— Этого всегда случается, когда я предоставлен самому себе. За все годы — приступы ни разу не происходили на службе.
Алла возмущенно выдохнула и вновь обняла его.
— Жалеешь? — прямо спросил Дима.
— Жалею? Тебя!? — новый всплеск возмущения. — Впрочем, если быть честной, ночью — да, жалела. Я даже пообещала себе, что не буду с тобой вредничать, спорить и говорить колкости. Но тебя жалеть — себе дороже.
— Нахалка рыжая! Что же ты будешь делать?
— Любить тебя.
— Обещаешь? — но тут же фыркнул: — Хотя что тебя спрашивать об обещаниях, ты даже данные самой себе не держишь. Столько гадостей с самого утра уже наговорила.
— Тогда не буду обещать. Живи и мучайся в неопределенности.
— Хорошо, — Дима наконец обнял ее, уткнувшись в теплое плечо. — Буду жить.
Утро рабочего дня началось с очередного оперативного совещания. Суханов собрал весь личный состав, выслушал доклады о происшествиях и преступлениях, на которые опера выезжали, поставил задачи на день.
— Сильверов, это твое, — полковник протянул ему листы со свежими сводками, — отправишь своих ребят. На этом все. Всем за дело.
Вернувшись в кабинет, Дима сел за стол и уткнулся в сводки. Самойлов, как обычно, засунул наушник в одно ухо, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
