— В нашей галерее скоро будет проходить большая выставка современной живописи. Будут художники из разных городов и несколько из других стран. Но творческие люди очень капризны и непостоянны. Сегодня они соглашаются, завтра отказываются. Нам так и не удалось договориться с некоторыми по телефону и с помощью интернета. Надо будет ехать, попытаться договориться лично с глазу на глаз.
— Тогда у тебя все обязательно получится.
— Почему ты так думаешь?
— Кто откажет такой маленькой красивой девочке? Грозе всех ежиков.
Алла засмеялась.
— Все же ты мастер говорить комплименты. Придешь к нам на вечеринку после закрытия выставки?
Дима едва заметно скривил губы.
— Что прикидываешь, как сделать так, чтобы быть дежурным в этот день? И плюс-минус еще суток трое?
Мужчина опять не ответил, но Алла заметила, что он, как обычно, закрылся и начал отдаляться от нее.
— Я оставлю тебе приглашение. Буду очень рада тебя видеть, если ты решишься. И обещаю, что больше ни разу об этом не напомню.
Дима вздохнул и обнял ее.
— Прости, Рыжик. Я тебя предупреждал, что моя компания не самая лучшая для таких солнечных зайчиков как ты.
— Ты тоже прости, но я сама решаю в какой компании мне быть.
— Вызывали, Николай Михайлович? — Дмитрий зашел в кабинет Суханова.
Однако полковника на своем привычном месте не было. За его столом сидел высокий, уже немолодой, черноволосый мужчина с волевым лицом и внимательным, словно испытывающим взглядом. Это лицо он часто видел и на синем экране, и не раз читал интервью с ним в газетах, да и просто на фото на стендах в их участке.
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор!
В общем не узнать начальника главного управления по всему краю генерала Михеева было невозможно.
— Капитан Сильверов, заходите! — глаза генерала озорно блеснули, — рад наконец приветствовать человека, который заочно поселился в моем доме уже более полугода.
Дима застыл около двери, не зная, как реагировать на последнюю фразу.
— Простите, товарищ генерал?
— Моя дочь только и говорит о вас. Дима то, Дима се, Дима сказал это, Дима считает так. Все ваши слова и фразы не подлежат никакому сомнению и принимаются как руководство к действию.
Дима прикусил губу.
— Теперь буду более осторожен в высказываниях.
Генерал пристально посмотрел на него.
— Присаживайтесь, капитан, — наконец произнес он, сбитому с толку, а потому все еще стоящему в дверях Сильверову. — Что вы знаете о спец оперативных подразделениях?
Генерал сразу перешел к делу.
