Дима задумчиво усмехнулся.
— Солонский в последнее время тоже метит в политики. Только в отличии от Тереховского у него нет ни денег, ни репутации.
— Не было, — поправил своего подчиненного генерал. — В него начали вливать деньги и делать из него человека. Благотворительность, культурная жизнь, бизнес. То, о чем мы только что говорили. Тогда он и попал под прицел нашего внимания.
— Внимания службы, которая занимается безопасностью и сохранностью существующей власти, — без лишних экивоков произнес Дима, — вы подозреваете, что в Солонского вкладывают деньги те, кто хотят навести здесь новые порядки?
— Сменить власть, — кивнул Михеев, — отобрать лакомый кусок земли. Наш новый президент недавно заняла свой пост, и многие стали считать, что мы стали слабее. Если сейчас новоизбранный губернатор нашего края вдруг начнет менять политический курс и захочет, например, свободы, а еще покажет, что имеет на это силу и деньги, то, казалось бы, уже давно потухший пожар вспыхнет с новой силой. Вспомнятся старые обиды, недовольства. Начнется новая война.
Сильверов скривил губы.
— Знаю, майор, наслышан о твоих жизненных позициях, — вдруг жестко произнес генерал, — но кто-то все равно должен служить власти и охранять ее. Не верю, что ты думаешь, что множественные убийства и смута, которые могут разгореться в любой момент будут лучшим исходом для нашей земли. Катастроф хватает и без нас. Нужна ли еще одна кровоточащая язва нашему измученному миру?
Продолжая жевать свою многострадальную губу, Дима думал, что мог бы многое рассказать своему собеседнику о страданиях изнеможенного мироздания, только вряд ли кто может это по-настоящему понять, не прочувствовав эти мучения ежедневно на своей собственной шкуре.
— Как я понял от нас требуется мягко и ненавязчиво убрать Солонского с политического олимпа, — произнес Сильверов, возвращаясь к делу, — так чтобы у тех, кто стоит за ним не было никаких шансов сказать, что у нас попирают демократию и задвигают реальных кандидатов, не дав людям шанс на счастливое будущее. Нового претендента уже сделать не успеют. И у нашего края останется прежний хозяин.
Михеев удовлетворенно кивнул головой.
— Работай, майор.
Работать, когда не вставляют палки в колеса и не тормозят на каждом шагу, было довольно легко, а самое главное продуктивно. Не связанный больше по рукам ничьими запретами и наделенный довольно широкими полномочиями, Сильверов вытягивал из давно закрытого и похороненного дела Тереховского одну белую нить за другой, сшивая из него саван, в котором можно было похоронить и самого Солонского, а тем более его мечту на политическое будущее.
Бумаги Астаровой, которые ему передала жена ее племянника, доказывающие, что банкротство Тереховского было умело сфабриковано и его бизнес подвергся рейдерскому захвату. Эксгумация тела убитого бизнесмена, в результате которой в тканях покойного было обнаружено сильнодействующего снотворное, которое вряд ли позволило ему залезть в петлю самостоятельно. Удалось разговорить маму погибшей Жаравлевой. Женщина призналась, что после смерти дочери к ней приходил один тип и угрожая здоровьем и жизнью сына потребовал от нее молчания относительно отношений ее дочери с Романом Солонским, а также крупной суммы денег, которая появилась на счету той незадолго до ее смерти. По фотографиям женщина узнала в приходившем к ней человеке Эдуарда Зарянского.
— Капитан!
Дима обернулся. Поздно вечером он заехал в супермаркет, в котором обычно покупал продукты.
— Узнаешь меня? — перед ним стоял плечистый, невысокого роста мужик, с коротко стрижеными волосами. Тот самый Павел Плахов, который после пересмотра дела об убийстве Астаровой, был выпущен пол подписку о невыезде.
— Узнаю, — сухо ответил Сильверов.
— Хочу спасибо сказать, что помог.
— Пожалуйста, — пожал плечами Дима. Не говорить же тому, что это собственно получилось само собой и его освобождение, так сказать, побочный эффект от возобновления дела Тереховского.
— Это же я тетку с Солонским свел.
— Денег захотели срубить? Больших и по-быстрому.
— Кто же не хочет? — оскалился Плахов.
— Если бы все, кто захотел иметь деньги, шли по тропе убийств и грабежей, весь мир превратился бы в одну большую камеру или зону.
Собеседник зло сплюнул себе под ноги.
— У вас ментов одна правда.
— Так что там с Астаровой? — Дима не стал углубляться в ненужные дебаты.
— Я долгие годы знал Эдика, мы с ним не раз одни и те же дела прокручивали вместе.
— Эдик, это Эдуард Зарянский? — уточнил он. — Глава охраны Солонского?
— Можно и так сказать, — фыркнул Плахов. — Оружие он всегда любил и никогда не медлил, чтобы им воспользоваться. Особенно ножи. Зверюга. Вот Рома его и взял к себе на хозяйство, когда сам подниматься начал. Это он сейчас Роман Владиславович, костюмы носит, да искусству покровительствует. Начиналось все с мошенничества, грабежей и подвала, где они с Бульдогом свои таблетки фасовали.
Сильверов замер, словно боясь спугнуть удачу, присевшую на прилавок с пирожными.
— Бульдогом? Какое отношение имеет Солонский к, так сказать, бизнесу Владимира Чернышова?
