— Пока думаешь, — Суханов достал из стола папку, — вот тебе сегодняшняя сводка, распределишь по своим. Все, иди, служи, Сильверов!
Служба. Долг. Верность. Этим он жил всю свою жизнь. Это было делом чести. К чему это его привело? Кому это было надо? Кроме его собственного самолюбия и гордыни. Сколько прошло времени на зализывание ран после верной службы? Сколько лет он не позволял себе жить? Пока не встретил одну задорную самоуверенную девчонку, которая решила, что им по пути.
Может, это и есть тот самый путь? Та самая дорога, которую он так упорно искал?
И что опять? Баланс справедливости ему не дает покоя. Мантия супергероя и венец мессии.
Да плевать он хотел с самой высокой колокольни на всю эту мишуру. И на свое самолюбие и гордыню в том числе. Есть истинные ценности и именно им нужно служить.
Это и есть долг.
Уже знакомая машина остановилась перед самым входом на территорию больницы.
— Я ненадолго задержу вас, Дмитрий.
Дима навещал Аллу каждый день. Он приходил сюда вечерами, и они подолгу разговаривали, держались за руки, гуляли.
Сильверов остановился, стиснул зубы, посмотрел на приоткрывшуюся для него дверь автомобиля. Поколебавшись, он все же сел на заднее сидение, рядом с Солонским.
— Я вас слушаю.
— Я тебя предупреждал, чтобы ты не лез в мои дела и не совал нос туда, куда тебе не следует. Ты что думал, сможешь мне серьезно навредить?
Дима молчал. Впрочем, от него и не требовалось поддерживать разговор. Он должен был слушать.
— Однако, как я вижу, — Роман Владиславович кивнул на переднее кресло автомобиля, где сидел его начальник охраны, — ты все же не безнадежен. Поэтому я дал вам с Аллой второй шанс. Да и она девочка хорошая, я бы не хотел по-настоящему делать ей больно.
Капитан, опустив глаза, смотрел на кожаную обивку сидения. Когда-нибудь все заканчивается, и этот этап жизни останется позади. Он это знал. Надо просто держать себя в руках. Не сорваться в последний момент.
— Если так пойдет и дальше, можешь быть уверен, с ней ничего не случится. Тебе надо будет лишь оказывать мне небольшие услуги, — и не дождавшись реакции со стороны своего молчаливого собеседника, Солонский продолжил: — Даже на твоей должности ты сможешь мне быть полезным. Зная твои принципы, денег предлагать не буду. Хотя, я и так отдал тебе достаточно, — он выразительно посмотрел через окно на здание больницы.
Дима перевел взгляд на собеседника. Они глядели друг на друга в звенящей, напряженной тишине.
— Можешь быть свободен, — Солонский отвернулся, откидываясь на спинку сидения. — Когда понадобишься, Эдик свяжется с тобой.
Сильверов вышел из машины, аккуратно закрыл дверь. Очень тихо. И очень аккуратно.
В здании больницы уже зажигались окна. Где-то за одним из них его ждали. Он лишь стоял и смотрел на эти окна, понимая, что изменчивая дорога вновь сделала поворот, уводя его от главной цели.
Дима развернулся и быстрым шагом пошел прочь.
Дверь открыл хозяин дома. Нахмурившись, смотрел на посетителя, скривив губы.
— Можешь ударить, — любезно предложил Дима.
— Тебя бить себе дороже, — язвительно протянул Южарин. — Ты же у нас опасная личность. На людей и по меньшим поводам бросаешься.
Сильверов тяжело провел рукой по волосам.
— Все так сложно стало вдруг, — неожиданно произнес он.
— Расскажешь?
Да, расскажет. Именно за этим он сюда и пришел. Ему нужна помощь, ему нужна информация, ему нужно, чтобы его прикрыли в случае чего. Конечно, было странно и до дрожи неприятно полагаться на кого-то еще, снова попытаться довериться. И цену предательства он хорошо знал. Однако и что такое быть одному против всех, считая себя центром мироздания, он тоже знал. И не хотел бездарно растратить второй шанс, подаренный ему судьбой.
На столе стояла бутылка водки, нехитрая закуска, которой хозяин дома потчевал гостя, закрыв дверь кухни, чтобы не беспокоить семью.
Дима в полголоса рассказывал ему о первой личной встрече с Солонским, о предложение работать на него, отказе и последующих угрозах. О том, что не сомневается, что покушение на Аллу возле кафе имело цель не убить, а именно напугать, показать, что с ним не собираются шутить. И о самой своей последней встрече с бизнесменом.
— Меня отстранили, ты знаешь, но мне нужна информация. Твое ведомство не может не быть в курсе происходящего.
Следователь покачал головой.
— Зачем тебе это сейчас? Что ты будешь делать?
— Не знаю, — хищно прищурился Дима. — Смотря какая будет информация.
— Ты уверен, что тебе надо лезть в это болото? Я предупреждал тебя, что тылы у тебя ненадежные. Надо было думать, что ты хочешь: посадить Солонского за решетку или шашни крутить с его женой. Ты же не пацан безмозглый, чтобы не просчитывать последствий.
Миша разлил по рюмкам, поднял свою, выпил.
— Ты уж извини за прямоту.
— Я не знал, что она жена Солонского, — в голове непривычно шумело. Дима тряхнул ею, словно пытаясь скинуть с себя этот дурман. — Она просто маленькая девочка, которая попала в нехорошую историю. Я хочу защитить ее.
Хотя этот шум позволял делать и говорить, что обычно у него вряд ли получилось бы.
