— Я пошел. В следующий раз, вместо шлема возьмем тебе шапку ушанку и валенки.
Он не удержался, легко провел ладонью по ее волосам.
— Мне иногда кажется, что ты любишь только их, — то ли шутя, то ли на полном серьезе выдвинула девушка свои обвинения.
— Тогда бы мне легче было купить рыжий парик и повесить где-нибудь в комнате. Тишина, покой и ванную никто по два часа не занимает.
Алла закатила глаза, но в телефоне уже прозвучал голос, и она не ответила ему.
Дима пошел к кафе. Перед глазами снова возникли номера, забрызганные грязью, совсем неразличимые. Он резко остановился, повернулся и уже сделал несколько шагов назад, когда раздался взрыв и на месте, где только что стоял мотоцикл, взметнулся столп пламени.
Он рванул в огонь, понимая, что уже поздно. Он опять не успел.
Дима пустыми глазами смотрел на подъехавшую полицейскую машину. Следователь, с которым не раз пересекались по работе, оперативник, эксперты, даже кинолог с собакой. Как все странно, он уже второй раз за короткое время оказывается по другую сторону.
Что опять происходит с его жизнью? Куда его опять несет? Почему он снова не смог отделить главное от несущественного?
— Ты можешь рассказать, что здесь произошло? — следователь задавал вопросы, которых Дима иногда просто не слышал. И тому приходилось повторять по несколько раз.
— Я пошел в кафе. Как только отошел, раздался взрыв. Рядом стояла девушка.
Он закрыл глаза. Огонь, хруст телефона под ногой, рыжие волосы в крови.
— Что-нибудь еще?
— Была еще машина, шестерка с заляпанными номерами. Она уехала, когда рвануло.
— Н-да! — протянул следователь. — У тебя есть версии, что это было? Несчастный случай? Халатность? Покушение?
Дима медленно пожал плечами.
— Ты сам как? У тебя ожоги. Давай тебя в больницу?
— Да, — он кивнул. — Мне надо в больницу.
На белых простынях ее рука казалась совсем бледной и худой. Дима сел рядом, взял ее пальчики в свою ладонь.
— Зайчик мой солнечный, — он положил голову на ее руку.
— Димка, ты пришел.
Он поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. Царапины на лице, повязка на голове, гипс на руке.
— Меня сразу не пустили. Как ты, Рыжик?
— Голова болит, — Алла на мгновение закрыла глаза. — В общем нормально.
— Врач сказал, что у тебя сильное сотрясение мозга.
— Это хорошо, — задумчиво протянула девушка.
— …? — она сумела ввести его в ступор.
— Есть чему сотрясаться.
Дима застонал.
— Помолчи, а! Не нарушай трагичности момента. Ты же видишь, я страдаю!
Алла фыркнула.
— Ты еще минуту молчания по мне объяви.
— Хорошая идея, — и пока она ничего не добавила, легко приложил пальцы к ее губам.
— Димка, ты заберешь меня домой?
— Кончено, родная. Доктор сказал две недели. И я тебя сразу заберу.
— Две недели?!!! — заорала Алла.
Ее соседка по больничной палате вздрогнула и заворочалась на кровати.
— Ты не можешь оставить меня здесь на две недели, — зашептала она, вцепившись в его руку. — Ты так со мной не поступишь. Я же знаю — ты хороший.
Дима наклонился к ней, легко обнял.
— Я знаю тебе тяжело. Я больше не дам тебя в обиду. Буду пылинки сдувать, холить, лелеять, сказки рассказывать. Ты только потерпи.
Где-то в глубине ее глаз он смог уловить тревогу и немой вопрос. Однако вслух она так ничего и не спросила. Это ее безграничная вера в него заставляла чувствовать себя еще больше виноватым и еще сильнее понимать, что теперь главное в его жизни.
Глава 50
— И как это понимать?! Твою …!!! — заорал Суханов, едва Дима переступил порог кабинета полковника. — Мне сегодня звонил Михеев и рассказал о твоих выкрутасах.
Он бросил на стол бумаги.
— Что это, черт тебя побери, такое?! И что теперь? Ты хоть понимаешь, что теперь? Теперь ты еще один ментяра, безнаказанно нападающий на мирных граждан, которых ты должен защищать и не калечить. Я тебе такую характеристику отгрохал!
Полковник выдохнул.
— Простите, — тихо произнес Дима. — Я вас подвел.
— Ты себя подвел! — набравшись сил, по новой завелся Суханов. Он схватил бумаги, которые бросил на стол. — Так, я майор оперативно-розыскного отдела особого подразделения Д.Д. Сильверов признаю, что превысил свои служебные полномочия, и первый напал на гражданина Зарянского и…, ты хоть понимаешь, что они выдвинут против тебя ответные обвинения. Зачем?! Ответь мне, зачем ты это сделал.
— Это получилось случайно, Николай Михайлович. Они подошли, мы поговорили, потом один положил мне руку на плечо. Терпеть этого не могу. Вот меня и понесло.
— С должности тебя твоей понесли и звания ты лишился! Михеев сказал, что ему такие придурки не нужны. Я предупреждал — не связывайся ты с бабой Солонского. Поимели тебя как мальчишку сопливого.
Сильверов и сам это знал. Правда, генерал лично говорить с ним не пожелал. Отделался рапортом, который Дима нашел на своем рабочем столе, где говорилось, что он отстранен от всех дел и переведен в отделение полковника Суханова.
— И зачем вам это надо? — спросил он.
— Под словом «это» ты имеешь в виду себя? — язвительно уточнил полковник. — Если не хочешь служить в полиции можешь писать рапорт, уговаривать не буду.
Дима едва заметно кивнул головой.
