— И что же?
Мертвец указал дрожащим пальцем на левый карман халата профессора, затем рукой сделал жест, словно держит камень, а пальцем другой руки постучал несколько раз по внутренней стороне своей ладони.
Нависло тяжелое молчание. Мистер Глауб и сам прекрасно понимал значение этих жестов, но я всё-таки поясню. В левом кармане халата профессора лежат кристаллы Анима. Значит это правда. Извлеченные души обречены томиться внутри этих кристаллов целую вечность.
— Спасибо большое. Позже мы продолжим наши исследования. Искренне благодарен вам, Опытный Образец Номер Один, за помощь в наших изучениях. Отдыхайте, восстанавливайтесь. Что-то еще?
Ооно показал пальцем в свой открытый рот, клацнул пару раз зубами, а затем погладил свой живот.
— Вы проголодались?
Короткий кивок.
— И чего же вы хотите?
Мертвец укусил себя за руку, причем с такой силой, что перекусил верхние слои кожи, и из раны потекла кровь.
— Мяса?
Два коротких кивка.
— Хорошо. Сэмми, будь любезен, принеси нашему гостю то, чего он просит, а затем приступай к расшифровке. Я хочу изучить наши наблюдения. Нам еще многое предстоит узнать.
— Хорошо, мистер Глауб.
Я бросил взгляд на Ооно. Теперь и из левого глаза аккуратно текла капля крови. Неужели мертвецы тоже плачут?
Должен сразу отметить, что реинкарнированные мертвецы питались лишь сырым мясом. Что Эрни, что Ооно не признавали ничего другого. Мне было очень жутко находиться с ними в одном помещении. Я просыпался по ночам и видел янтарные глаза Кряхса, смотрящие на меня из клетки Эрни. Однажды ночью я проснулся и увидел, что Ооно стоит над моей кроватью. На мой вопрос: “Что ты здесь делаешь?”, он лишь грузно пожал плечами и вышел в дверь, тяжело переставляя своими ногами. Стоит ли говорить, что Ооно прекрасно видел в абсолютной темноте? Я высказал свои опасения мистеру Глаубу, но он лишь махнул рукой:
— Быть этого не может, Опытный Образец Номер Один не покидает своей камеры.
Или профессор правда ничего не знал, или же нарочно прикидывался, чтобы лишний раз меня подурачить. Так или иначе теперь в нашем убежище нас было трое, если не брать в расчет Эрни. Хотя и он нередко покидал свою клетку неведомым для меня образом. Быть может его высвобождал Ооно, а может он сам сбегал. Загадок навалилось вагон и маленькая тележка.
Каждое утро мистер Глауб проводил разного рода эксперименты над нашим живым мертвецом. Как я и опасался, физическая сила Ооно превосходила мыслимые границы человека. Он без труда переламывал говяжьи берцовые кости, смог даже погнуть чугунную кочергу, что была в нашей хижине. А стоит ли вообще говорить, что Ооно не нуждался во сне, да и вообще не ведал усталости? Только постоянный голод, который ничем нельзя было утолить, из-за чего было назначено специальное время обеда. Хотя, вспоминая один случай, о котором я вам сейчас поведаю, мне до сих пор становится дурно.
Мистер Глауб анализировал результаты наблюдений за Ооно, сидя в своей библиотеке. Я же не знал, чем себя занять, потому слонялся без дела по убежищу. Хотел было прогуляться по поверхности, но там бушевала непогода, потому я откинул эти желания. С Эрни уже не поиграть, как раньше. После переселения души, грызун только и делает, что сидит и смотрит на меня, слегка скаля свои желтые резцы. Он точно слышал и понимал мою речь. Иногда он кивал на мои вопросы, или же вовсе что-то пищал. От этого мне было ужасно не по себе. Поэтому я направился на склад, чтобы хотя бы едой себя занять. Я взял буханку хлеба, бурдюк вина, и уже собрался уходить, как вдруг заметил, что смежная дверь, ведущая в “мясную”, как её бережно называл мистер Глауб, отворена. Я подумал, что может быть, сам забыл её закрыть. Подхожу и слышу внутри какой-то скрежет.
У меня до сих пор все внутри сжимается от одних только воспоминаний. Я заглянул в “мясную” и выронил бурдюк с вином. В “мясной” лежало тело Марлы, потому как мы не знали, что с ним делать. “Вдруг пригодится?” — говорил профессор. Картина была омерзительной во всех проявлениях. Ооно стоял, склонившись над распоротым животом девушки и жадно поглощал её кишечник, с легким чавканьем. Меня тут же стошнило на пол. Мертвец заметил мое присутствие и поднял залитые кровавыми слезами глаза на меня. В зубах он крепко держал участок толстой кишки. Хью? Марла? Что теперь осталось в этом существе? Тело и мозг Хью, сердце и душа Марлы. Это животный голод побудил Ооно заняться каннибализмом, или же нечто иное? А является ли каннибализмом поедание самого себя? Боги, от одних мыслей уже становится дурно! Так или иначе, я потерял сознание от увиденного.
