Однако, когда началась работа над расширением нашего убежища, сломленный обзавёлся новой и очень приятной привычкой. Он взял фонарь и ходил с ним вперёд и назад по образованной шахте, освещая пространство вокруг. Нередко, проходя мимо пещеры видно было вдалеке огонёк фонаря и перезвон бубенцов его плети. Становилось не по себе, но это покачивающееся свечение каким-то мистическим образом притягивало. Хотелось приблизиться, прикоснуться к нему.
Таким образом нам удалось на месяц занять весь наш квартет. Мы с мистером Глаубом уже и не задумывались над тем, чтобы возвращаться в академию. Однако, чтобы хоть как-то замести наши следы, он еженедельно писал им отчеты. По его легенде мы находились в экспедиции, которая стартовала в Мунстерне и отправилась на Фалькасские острова. Якобы на одном из островов обнаружилось племя островитян, обладающее загадочными магическими силами и наша задача исследовать их. Фалькасские острова отбивают желание проверять наши доклады из-за близости пиратского города Фортуна. Что же до алиби, звон монет может заставить любого говорить то, что нам нужно. Поэтому мы были в абсолютной безопасности.
Что же до расширения нашего убежища, оно продвигалось с колоссальным успехом. Троица реанимированных работала без перерыва двадцать четыре на семь. Оонт относила мясо и приносила камни. Эти камни профессор расщеплял в пыль, и мы её просто выносили на поверхность и пускали по ветру. Маяк стал для нас своеобразной путеводной звездой, по которой мы определяли, как глубоко ушли наши труженики. Поэтому было приятным дополнением, что всего через месяц наше убежище было расширено.
Наше старое убежище мы решили оставить как резерв, на случай какой-либо неожиданной беды. Новое логово стало многоуровневым и просторным. В нём были идеально отполированные каменные ступеньки и даже поручни. Такому мастерству даже дворфы бы позавидовали. В качестве освещения мистер Глауб использовал люкслаписы. Мы их инкрустировали в потолок, добавив немного креативности, из-за чего наш потолок стал похож на звёздное небо. Мы так же добавили дверь, которая позволяла пройти в необходимые для нас комнаты. Хотя со временем мы её использовали только для прохода в библиотеку и лабораторию, потому как Ооно и Оонд выкопали более просторный склад и темницу, не говоря уже о комнатах. Я обзавелся своей собственной, которая к тому же запиралась на ключ. Это был мой личный каприз, который мистер Глауб решил удовлетворить. Моя спальня больше не являлась проходным двором и это меня сильно радовало. Единственной проблемой первое время был спертый воздух. Но для решения этой проблемы мы использовали Эрни. Он прогрыз в камне для нас вентиляционные трубы, поэтому в нашем убежище постоянно витал приятный освежающий сквозняк.
Мистер Глауб удовлетворил и свой собственный каприз, а именно выход на поверхность. Это было настоящим произведением магического искусства. Со стороны вход выглядел как небольшая пещера, но на самом деле в ней находилась замаскированная магией дверь, причем не обычная, а с глазком, из-за чего мы могли с легкостью наблюдать за происходящим у входа. Вид из пещеры был просто баснословно прекрасен. Мы находились на противоположном склоне горы от нашего старого убежища, а на этой стороне я ни разу не бывал. Там находилась равнина, на которой протекала река и примерно в часе ходьбы от нас виднелась крупная деревушка. Меня эта близость от остальных жителей пугала, но мистера Глауба она, напротив, радовала.
— До рабочего материала рукой подать, — шутил он.
Проход от нашего нового убежища до старого мы замаскировали на всякий случай, если когда-нибудь придется отступать. Кто бы мог подумать, что он нам пригодится.
На радость, нас с мистером Глаубом, новая пещера понравилась Маяку больше чем наше общество. Он постоянно по ней блуждал, крепко сжимая свой фонарь, с которым он явно не собирался расставаться. Он находил некоторое утешение от его огонька. Не говоря уже о том, что сломленный не отрывал глаз от нашего звездного потолка. В его лексиконе так же появилось новое слово.
— Космос…
Хотел бы я узнать, что его сломило.
