Я аккуратно уложил Ааму на свою кровать, и хотел было уйти, но она сквозь сон взяла меня за руку и не отпускала, потому я сел подле неё. Как сейчас помню, как невинно она тогда выглядела. Мисс Вивант спала как младенец и была в этот момент столь очаровательна, что вся моя злоба и неприязнь улетучилась. Она увидела нас с профессором друзей, надежду на новую жизнь. А что в итоге? Принесли её в змеиное гнездо.
Моё сердце сжалось, когда я услышал стук в дверь. Нехотя я отнял свою руку от Аамы, что стоило для меня немалых усилий. Когда мне удалось вырваться, девушка сжала пальцами одеяло и прикусила губу. Что же ей такое приснилось?
За дверью меня ждал профессор.
— Сэм, позволь мне войти.
— Да, конечно, — я отошел назад, пропуская мистера Глауба.
Войдя он тут же запер дверь на замок и приблизился к спящей Ааме. К моему удивлению, я не испытал никакой нотки ревности, даже когда мистер Глауб провел рукой по её щеке.
— Она прекрасна, неправда ли?
— Вы всё-таки решили извлечь её душу, — заключил я.
Профессор лишь тяжело вздохнул.
— Любовь не для каждого, Сэмвайз…
— Хватит повторять это. Что это вообще значит и как относится к делу?
Мистер Глауб убрал прядь волос с лица девушки. Он относился к ней не как любовник, а как отец к ребёнку. И тут я впервые отметил их внешнее сходство.
— Мистер Глауб, Аама — ваша дочь?
— Наша с Либен, да.
— Но почему вы с ней так поступили?
— А что мне оставалось делать, Сэмвайз? — мистер Глауб перевёл взгляд на меня. В его глазах блестели слёзы, — Либен посчитала, что ребёнок сможет нас сблизить, объединить. И какое-то время это было так. Но моя супруга стала ревновать меня к ребёнку, потому что вместо того, чтобы уделять время ей, я проводил его с девочкой. Мы даже не дали ей имени.
— Как это?
— Вот так. Все варианты не нравились Либен, и когда ребёнку исполнилось три месяца, а имя всё не приходило, я понял, что моя жена не хочет привязываться к дочери.
— И вы решили её отдать?
— Так было бы лучше. Я омерзительный отец, а муж и того хуже. Нашел небольшую семью в Блейчмунде, дело было за малым, внедрить ребёнка в неё.
— Но ведь у Аамы умерли родители, едва она родилась.
— Умерли не её родители. Та малышка благополучно попала в приют Гвинтоэра.
— И никто не обнаружил подмены?
— Абсолютно никто. Я даже не знал, как её назовут.
— Вы специально ждали столько лет, чтобы она выросла? — осторожно спросил я.
— Да, но я не имел никакой информации о ней. Я знал, что она останется в Блейчмунде, и что при возможности я смогу её забрать.
— Вы собираетесь забрать жизнь собственной дочери? — спросил я в лоб.
— Сэм… — мистер Глауб задрожал, — Любовь не для каждого…
— Это ваша дочь! — крикнул я.
— Я знаю! Я знаю это, Сэм! — профессор резко встал, — Но лишь душа нашей с Либен дочери сможет воссоздать мою любимую такой, какой я знал.
— Вы больной ублюдок, — вырвалось у меня из уст.
— Хм, видимо я заслужил это обращение, — проговорил профессор, — Но это окончательное решение.
— Неужели нет другого выхода? — спросил я с надеждой.
— Есть одна. Очень тяжелая и сложная операция, которую мы с тобой не отважились совершить.
— Какая?
Профессор взял Ааму за руку и нежно её погладил.
— Моментальная замена души. Я должен буду извлечь душу из заранее раскрытого сердца, и едва душа покинет тело — тут же заменить её другой.
— Но это же не будет ваша дочь, мистер Глауб. У вас есть начать всё сначала, взять с собой Ааму и уехать, быть для неё семьей, стать отцом! Неужели лучше остаток дней просуществовать с воскресшим трупом!?
Моему возмущению не было предела. Я говорил на повышенных тонах, но мистер Глауб не поднимал на меня взгляда, а лишь отрицательно мотал головой.
— Нет, Сэмвайз. Слишком поздно. Я перестал быть отцом двадцать лет назад, когда отпустил её из своих рук.
— Вы безумец.
— Да. Я без ума от любви. Пойми, Сэм, что любовь не для каждого.
— То есть любовь к вашей жене вам дороже, чем любовь к вашей д…
Я прервался на полуслове. Моя мать умерла при родах, и у моего отца оставался только я. Но он не смог жить, видя меня. Я казался для него каким-то насмехательством над его чувствами. По крайней мере так решил для себя я, пока рос в приюте. Не прошло и трёх дней от моего рождения, как отец покончил с собой, не вынеся разлуки с моей мамой. Мы с Аамой были ближе, чем могли себе вообразить. Если бы у моего отца была возможность пожертвовать моей жизнью, чтобы воскресить свою жену, он бы не задумываясь сделал бы выбор в её пользу.
От осознания этой жестокой истины, я почувствовал неописуемую слабость. Я прислонился спиной к стене, ноги едва держали меня.
— Ты не понимаешь меня, Сэмвайз, но так будет лучше, — профессор взял Ааму на руки и подошёл к двери, — Я попытаюсь её спасти.
— Вы не спасете обеих. Не лгите себе, — бормотал я, отрицательно мотая головой.
— У меня нет выбора. Уже слишком поздно что-либо менять, Сэмвайз. Прости меня.
Я отрицательно помотал головой. Профессор вздохнул и открыл дверь.
— Мистер Глауб.
— Да, Сэмвайз?
— Я буду присутствовать на операции.
— Спасибо тебе, Сэмвайз.
— Я это делаю не ради вас, — отрубил я.
