Но даже сейчас, когда я пишу эти строки, я не могу не заметить того, во что верю, благодаря этому я улавливаю в воздухе аромат надежды. Говоря о неверии, я по-прежнему описываю наивысшую реальность как нечто большее, чем «это». Я сказал, что «это» глумится надо мной. Глумиться способны только личности, а не вещи. Материя ни над кем не глумится. Материя просто существует. Люди насмехаются над другими людьми или любят их. Смех по поводу забавного и странного камнеобразования или глупого вида собаки так же далек от смеха над другом, как небо далеко от земли. Я верю, что Бог существует. И я верю, что я существую.
Я не могу избавиться от представления, что вне меня присутствует некая личностная энергия, достаточно большая, чтобы вобрать меня в себя. Я могу считать эту личностную реальность плохой или хорошей. Но я не в состоянии вообразить себе отсутствие Его (а не «этого»), Его несуществование.
Там есть Кто-то! Наивысшая реальность личностна. Я знаю это. Так должно быть. Никаким другим способом нельзя объяснить мою неутолимую жажду, не говоря уже об искусном строении насекомого. Тогда возникает следующий вопрос: эта Верховная Личность хорошая или плохая?
И этот вопрос подводит меня к моему второму наблюдению. Я думаю не только о существовании стоящей за материей Личности как о чем-то само собой разумеющемся, я также представляю себе, как эта Личность приближается ко мне и при этом приближении испытывает какие-то чувства.
Я обнаруживаю, что не могу оторваться от одного основного факта: реальность зависит от взаимодействия двух индивидуальностей. Первая – это безграничная Личность, которая является либо плохой, либо хорошей. И вторая индивидуальность – это я и сообщество всех подобных мне людей, свободных двигаться либо от безграничной Личности, либо к Ней. Наш выбор зависит от того, какой мы себе представляем эту Личность.
Каким я считаю Бога? Я знаю, что Он существует, и я знаю, что я существую. Но добр ли Он? Заслуживает ли Он доверия? Можно ли на Него надеяться? Или Он плох, а я одинок и брошен на произвол судьбы. В таком случае мне остается полагаться лишь на свои собственные силы в поисках счастья, которого этот мир дать не может. Хотя есть еще один выход: притвориться, что я хочу меньше, чем я знаю и на самом деле хочу.
Когда я захожу в своих рассуждениях настолько далеко, я обнаруживаю внутри себя до странности непоколебимую убежденность: Наивысшей Личностью является именно библейский Бог. Бог, явленный в Иисусе Христе, бесконечно добрый, по-настоящему нравственный, неодолимо могущественный, невообразимо любящий и готовый продемонстрировать Свои высочайшие достоинства и сделать меня очень счастливым.
Если я заставляю себя думать о том, почему я верю, что Бог добр, что Наивысшее Существо хорошее, то мое внимание мгновенно переключается на живущую во мне неискоренимую жажду красоты любви, красоты порядка, красоты радости. Я знаю, что во мне есть это желание красоты, от этого не уйти. И я знаю, что это хорошее желание. Я могу отрицать его, но избавиться от него невозможно. Если у красоты нет никакого источника, то я не знаю, как объяснить мое стремление к ней.
Я обнаруживаю, что достиг дна. Дальше ничего нет. Есть Бог, и Он добр. И я жив как личность, обладающая способностью либо доверять Ему, либо отвернуться от Него.
Теперь я вижу встречу между Богом и мною в ее истинном свете. Должна измениться формулировка вопроса: не «что я сделаю с Богом?», а «что сделает Он со мной, человеком, отказывающимся полагаться на Его доброту?»
Я задаюсь этим вопросом с чувством, что ответ необходимо получить немедленно, потому что от этого зависит моя жизнь. Вопрос заслуживает пристального внимания. В тот момент, когда я задаю его, что-то происходит. На мгновение меня словно ослепляет лучезарная благодать Бога. Что Он сделал со мной? Он принял меня! Он любит меня! В это несказанное мгновение я понимаю, какой Он. И я знаю, что Его доброта превосходит самое богатое воображение.
Он видит мой бунт, мой отказ доверять Ему, мою решимость построить свой город здесь. От также видит, с какой легкостью мое слабое желание творить добро подавляется более сильными желаниями делать плохое. И тем не менее Он любит меня! Он испытывает ко мне сострадание! Он хочет, чтобы я стал Его другом!
Когда я размышляю над взаимоотношениями между мной и Богом (взаимоотношениями, задуманными и устроенными Им), во мне пробуждается надежда. Пещера по-прежнему черна, но мое падение остановлено. Я чувствую, что поднимаюсь вверх, хотя и не своими силами. И вот оказывается, что я уже иду по лугу, покрытому ковром распустившихся диких цветов. Я приближаюсь к потоку кристально-чистой воды. И вот я уже лежу на берегу, на траве.
