Перед внутренним взором Алвириан часто появлялся Крапи. Глупый, наивный мальчишка, мечтающий переделать империю и её саму. Алвириан не знала, какая из этих фантазий раздражала её больше. Его отец был крупнейшим владельцем земель на Севере, и опаснейшим противником Возариуса. Именно он объединял вокруг себя оппозицию. И когда его любимого сына нашли посиневшим, со вздувшимся животом, всё развалилось. Дева смотрела в синюшное лицо Крапи и видела, как шевелятся его губы. "Ты тоже можешь поцеловать меня. Теперь мне не страшно это..."
- Любила ли ты? - спросил он, и сукровица капала на пол из расцарапанных глаз.
- Любила.
Мыши хлопали крыльями. Некоторые сорвались и кружились под решеткой, потом пролезли на волю и стали возвращаться, неся в своих лапках цветы с дурманящим запахом.
Низри, раскачиваясь, гортанно пела. Это было жуткое зрелище - согбенная старуха, осыпаемая цветами, выкрикивающая заклятья с пеной на губах.
Алвириан каталась по полу против своей воли - невидимые силы тащили её.
Зелье в чаше брызгало, обжигая мышей. Низри стремительным движением поймала пару крылатых тварей и
Алвириан было больно смотреть в её зажегшиеся красноватым светом глаза. - Добыча... - плотоядно прошептал ей кто-то на ухо.
Алвириан хотела позвать на помощь, но слова не шли. Ужас затапливал её естество, она дергалась в путах как пойманная рыба, вызывая глумливый смех вокруг.
Ведьма приблизилась и оседлала её, вознося двумя руками чашу над головой.
-
Дева резко села, ударив головой ведьму в грудь. Та пошатнулась и пролила зелье себе на голову, кое-что досталось и Алвириан.
Визжа, Низри с размаху ударила её чашей, хохот вокруг сменился воем, поднялся настоящий ветер и как знать, может его порывы позволили Алвириан освободить левую руку?
Она воткнула наконечник прямо в горло ведьме - так, как учили в Доме. Рев вокруг грозил расколоть голову, но шпионка нутром чуяла, что в чём-то духи бессильны.
Низри судорожно душила её, но в старческих руках уже не было силы. Дева встала, пошатываясь, и оторвала от себя хрипящую старуху, испытывая гадливое ощущение.
- Жрите! - сказала она, зная, что её услышат. - Это вам.
И бросила ведьму в костёр.
Потом села подле и, обхватив трясущимися руками колени, закрыла глаза.
***
Алвириан лежала на кровати, впервые за эти месяцы спокойно воспринимая то, что было. "Я могу об этом думать... Магистр, да продлит Единообразный дни твоей жизни - я действительно излечилась!"
***
Они ехали весь день, с трудом пробираясь по узким тропинкам. Деревья мерцали снежным покровом вокруг них и сирота иногда думал, что это путешествие похоже на бесконечный путь двух призраков позабытых богами и людьми. Он не удивился бы, выведи его назавтра горец к ледяному городу, в котором живут только ходячие мертвецы, и лишь энергичное упорство Кискейлта и его широкая улыбка заставляли сомневаться в таком результате похода. И всё же Тахиос опасался.
- Послушай. Тебе не кажется что вокруг слишком тихо?
Кискейлт обернулся к юноше и прищурился из-под капюшона, пока его конь неторопливо пробирался сквозь сугробы, утопая по брюхо.
- Ты думаешь, впору волкам появиться, пока мы здесь увязли? Ничего, сейчас взберемся на вон ту вершину и осмотримся.
Тахиос посмотрел, куда он показал и чуть слышно вздохнул про себя. Это было близко.
Ветер сдул снежную шапку с каменной головы холма, обнажив сухую траву и выбитые копытами диких коз ямки, в которые они укладывались отдыхать.
Кискейлт спрыгнул с седла и прошел к отвесному выступу, высматривая, что творится на дороге позади них.
- Не туда смотришь, - севшим голосом позвал его Тахиос.
Горец подошел к юноше и встал за его плечом.
- Вон там.
- Лопни мои глаза... - ошарашено пробормотал Кискейлт. - Ты видишь то же что и я, друг?
- Кажется, да, - таким же напряженным голосом ответил Тахиос.
А видели они скользящее тело снежного змея, длинной наверное в тридцать шагов. Чудовище уползало на запад.
- Он пересекает наш путь, - прошептал горец. - Если бы я не поверил тебе и мы не поднялись сюда, он мог нас учуять... Но ведь Ангмассалик в двух днях пути отсюда! Как
- А ты не верил в Зеркало Мира, - упрекнул его сирота.
- Хёрир забери мою душу, теперь я поверю даже в священного ежа гейцмундских королей! - пробормотал Кискейлт. - Подождём здесь немного, я обдумаю, безопасен ли ночлег там, где я хотел остановиться.
***
