Поиски мира полностью

Малтефон тоже посмотрел на простирающийся до самого горизонта лесной массив.

– Доверься коню. Мне кажется, он чует, где безопасно.

– Вроде вот этого места?

– Мы могли выскочить где угодно, – серьёзно сказал послушник. – В кромешной темноте на болоте, под толщей морских вод, где-нибудь на севере в заснеженных льдах. Двери были сделаны в незапамятные времена и не только кхайцы пользовались ими. Скорее они последние из тех, кто знал, как там ориентироваться. Животные же сторонятся земель, непригодных для жизни. Советую тебе думать о доме, как войдёшь. Может, тебя выбросит в ближайшей к нему двери…

Тахиос содрогнулся, представив гудящую огнём пещеру и мертвенный оскал Фрольда.

– Поверь мне, это лучше чем бездумно подыхать здесь. Эти коротышки – могущественные колдуны, они бы стёрли тебе память и ты всю жизнь пас бы скот в деревне или толок лекарственные травы в миске. Если один из нас может спастись – это надо сделать. Только время в том пространстве способно на удивительные вещи, как мне говорили, и лучше там не задерживаться…

– Спастись… – задумчиво повторил юноша.

– Ты ведь знал Дахату?

– И что с того? – насторожился Тахиос.

– Нет, ничего. Судя по тому, что говорил Лёкхед, вы работали в паре, там, в Ангмассалике. Ты уводил от неё погоню, я так понял, и тебя ранили.

Сирота промолчал. «В паре! – надо же».

– Как… прости за любопытство, но ты последний, кого я вижу тут… – послушник замялся, – В общем, я не думаю, что за мной пришлют людей.

Тахиос опять не ответил.

– Я только хочу чтобы там знали – я не предавал. Если тебе удастся попасть в Анриак, скажи своим, что магистр жив, но нескоро подаст о себе весточку. И я не стремился к двери, просто есть мнение, что когда волк на охоте, проще переждать в его норе, чем бегать по лесу. Я сплоховал, да ты и сам видел, что я боялся.

– На что тогда ты надеешься? – спросил сирота.

– Мой учитель вернется. Может… может он найдёт способ, – на бледном, осунувшемся лице с синяками под глазами жила какая-то неуверенная надежда и Тахиос подумал, что не стоит разрушать её какими-либо рассуждениями.

– Можешь рассчитывать на меня.

– Спасибо.

Тахиос услышал, как упал камень и посмотрел вверх. На вершине скалы стояли старик и его преемник и смотрели на них. Ястреб кружил высоко в небе.

– Как ты думаешь, они накормят меня ужином?

– Вряд ли, – шляпа сползала Малтефону на глаза, но он не делал попыток поправить её, вероятно, считая, что так даже лучше. – Мы нечисты для них.

– В таком случае, ты действительно протянешь здесь не дольше, чем я там, – сказал юноша.

Солнце освещало внутренний двор замка, и было видно то, что ранее зима скрывала за пеленой снега. Ланье, прохаживаясь по каменным плитам, брезгливо отворачивался от брошенных сломанных телег, нечищеных навозных куч у стены конюшни, каких-то очистков и грязной жижи, что текла чуть ли не в ворота, сворачивая в сторону лишь в пяти шагах и образуя зловонную лужу в тени сарая с припасами.

Танкред впервые за месяц рано утром покинул свои палаты и выехал с охраной на охоту, что, подумал расчетливый Ланье, не прибавит ему популярности в народе.

Скримири, вышедший из привратной башни, лениво сплюнул скорлупу лесного ореха и направился к мажордому.

– Эй, Ланье! До меня дошли слухи, что вчера вечером прибыл Байла?

– Прибыл, – подтвердил мажордом, гадая, что может понадобиться такому верзиле. – Он и его люди остановились в зеленых казармах, как и всегда.

– Ты видел его? – продолжал допытываться капитан стражи, подойдя вплотную.

– Э-э, да. Они вчера держали совет с его величеством…

– Что? Без нас? Ты не лжешь?

– Это, скорее, была приватная беседа… – попытался выкрутиться мажордом, понимая, что попадает в неприятную ситуацию.

– Он сам не ранен? Потерял много воинов?

– Я не знаю всех подробностей, но вроде бы Байла здоров.

Скримири что-то досадливо прорычал себе в бороду.

– Я хочу в поход, – прямо объявил он. – Засиделся в этом каменном мешке. У нас война или что? – Белон и остальные рыщут по стране, состоялось уже два сражения, а мы сидим тут, лакаем прогорклое пиво и щупаем опостылевшие задницы всё тех же курносых шлюх по кабакам. Я устал давить крыс в подворотнях, и хочу на волю.

– Если бы это было в моих силах… – попытался улыбнуться Ланье.

– А это в твоих силах, лизоблюд, – рыкнул Скримири. – Скажи повелителю, что пора собрать совет вновь. Большой совет. Гвардия хочет в поле. Я знаю, Красавчик собрал много недовольных на Юге, которые не могут простить Отеру того, что тот вторгся в страну с имперцами, и нам нужно быть с ними…

– Повелитель будет действовать так, как сочтет нужным, – повысил голос Ланье, которому вовсе не улыбалось тащиться непонятно куда по весенней распутице и принимать участие в кровавых схватках. Слава богам, или Единообразному, что Танкред был воистину безумен, и пока такая мысль не приходила ему в голову – он слишком боялся города, и боролся с ним, забывая о своей собственной стране.

Перепиской же с Белоном Красивым ведал Ланье и это давало ему иллюзию управления военными делами.