Сирота с трудом сгрузил бочку на землю и подошедший десятник махнул своим, чтоб откатили её.
– А теперь, купец, мы проверим, что в остальных, – сказал он, пристально следя за Хлисти.
Тот замотал головой.
– Конечно, господин. Эй, растяпа, открой бочку, и дай капитану напиться!
Юноша посмотрел куда указывает купец и увидел глиняную кружку в соломе. Он ловко вынул втулку из бочки, стоящей на санях ближе к стражам, подставил кружку и поднёс её десятнику, когда она наполнилась.
Тот выпил, кивнул на вторую бочку и сирота открыл и её, чувствуя как его ладони потеют, несмотря на ветер.
Хлисти бочком подобрался к десятнику и сунул ему в карман ещё несколько монет, умоляюще что-то прошептав.
– Спешишь значит, – брезгливо пробурчал вояка, утирая бороду. – Среди ночи. Ох и подозрительно это, ох и странно. И бочки у тебя посечены, смотри.
– Так я же говорю – погром! – прижал руки к груди купец, – еле жизни свои спасли – благо они на санях стояли, как укатили, не помню даже. Всеми богами молю…
– Заткнись, надоел! – рыкнул десятник. – Расплодилось вас как крыс, всё шныряете… – Хлисти, трясясь, положил ему в руку увесистый кошелёк.
– Здесь вся выручка, господин… только бы живым остаться… век за вас молить буду, детям накажу… обратно приеду, отблагодарю, не забуду…
Десятник дернул завязку, увидел золото, и глаза его алчно блеснули.
– Ладно… ребята, выпускай их! Живее, пока из замка не примчались, они уже должны быть здесь! И бочку укатите на стену, чтобы не видели, давай, давай, разошлись!
Тахиос вытер руки об одежду, положил кружку и помог Хлисти забраться на место возницы.
– Повезло, повезло, слава Единообразному, – шептал тот словно в забытьи, но уже на анриакском.
Ворота открылись, и они торопливо выехали во внешнюю ночь.
Тахиос очнулся медленно, как будто приходил в себя после горячечного бреда. Все медленно плыло перед глазами, но были и предметы двигающиеся рывками. Потом что-то причинило ему резкую боль, схватив за ухо, и он сфокусировал зрение.
Перед ним стоял неприятного вида карлик и щерился своими кривыми жёлтыми зубами. Прищурившись, Тахиос огляделся по сторонам. Он находился в большой светлой комнате с двумя окнами, увешанной гобеленами, в углу ярко полыхал камин, возле которого, скрестив руки на груди стоял какой-то человек в сером сюрко и смотрел на огонь.
– Он очнулся, господин! – злорадно пропищал карлик.
– Тогда пошёл вон, – без эмоций ответил человек и повернулся, чтобы посмотреть на Тахиоса.
– Итак, – сказал он на анриакском, подойдя ближе, от чего сирота непроизвольно содрогнулся, хотя и сам не смог бы объяснить, чем вызвана эта дрожь, – позволь задать тебе пару вопросов.
Говоривший был среднего роста, обычного телосложения, светловолос и сероглаз. Но посмотрев ему в лицо, Тахиос вновь внутренне содрогнулся. Ему показалось, что во рту у незнакомца полно острых щучьх клыков, а безэмоциональные глаза выбирают на его теле место, которое можно обглодать.
– Мы нашли тебя на южном тракте, в стороне от дороги, хоть это-то ты помнишь?
– Кто вы и где я? – Тахиос попытался выиграть время чтобы свыкнуться со своим положением.
– Я Фрольд Лёкхед, доверенное лицо казначея Груландской марки и ты в Мриермэле.
Юноша вздохнул и сел в кресле поудобнее.
Когда стены Ангмассалика скрылись в крутящейся позёмке, Хлисти кнутовищем постучал по бочке, и Дахата выбралась наружу. Тахиос исподлобья посмотрел на неё.
– Надо освободить герцога.
Дева преграждала ему путь к бочке.
– Погоди ещё немного юноша, – негромко сказала она, прислушиваясь к вою ветра. – Вместе мы не вызываем подозрений – мы одного рода, Хлисти наш отец, а мы, скажем, брат и сестра. Четверо же на одних санях, да когда один ещё одет в заляпанные кровью одежды – это не лучшая компания.
Сирота выдохнул сквозь сжатые зубы.
– И давно ты этим занимаешься?
– Чем? – Дахата фыркнула и уселась на соломе, опираясь спиной о бочку. – Ворую герцогов по приказу? – такое, признаться, мне приходиться делать впервые.
Сани скрипели полозьями. Шпионка повертела в руках флягу, которую прихватила с собой из бочки. Тахиос смотрел на её волосы, рассыпавшиеся по плечам, на куртку с меховыми отворотами и тёплые сапоги, на длинные пальцы, играющие с пробкой, и сложное чувство восхищения и неприязни охватило его.
– У меня тоже есть к тебе вопрос, Тахиос.
– Да?
– Как вышло, что Танкред остался жив?
Храм Лига за спиной. Золотые подсвечники. «Беги отсюда, мальчик.
– Ваш убийца… – сирота помедлил, склонив голову.
Дева приложила флягу к губам.
– Выпьешь со мной, юноша?
– Я бы не отказался, – пробурчал Хлисти у Тахиоса под боком, но Дахата не обратила на его слова никакого внимания.
– Или опять страшишься неизвестно чего? Ветер пронизывает что тебя, что меня. Это дружеский жест – ты помог нам, мы ценим это.
Сирота протянул руку и взял флягу. Сделал глоток.
