– Во имя нашей дружбы я предупрежу тебя, – сказал он, возвращая сосуд шпионке. – Отер никогда не пойдёт с вами дальше границ Бенорта. Уж и не знаю, что вы ему пообещали, но он не присягнёт вашему императору…
Дева смотрела на него с ласковой улыбкой.
– Возможно, это и не понадобится, Тахиос.
– Что… ты опоила… господин!
– Спи, спи, – успокаивающе сказала Дахата и он утонул в её зелёных глазах.
– У меня не так много времени, – вывел его из оцепенения голос Фрольда. – Ты что-то вспомнил?
Тахиос действительно вспомнил. Именно младшего брата казначея Кискейлт назвал Чернокнижником. И именно он стоял сейчас напротив сироты. Слишком близко.
– Я… меня опоили, так что…
– Кто опоил? – резко прервал сироту рыцарь.
– Купец… он не хотел платить.
– Как его зовут?
– Варел, господин, – назвал первое пришедшее ему на ум имя Тахиос.
– Где ты с ним познакомился?
– Здесь, в Ангмассалике. Подрядился к нему таскать…
Фрольд внезапно придавил его ладонь к подлокотнику кресла каблуком своего сапога и, склонился к самому лицу Тахиоса.
– Как они сбежали, как? Говори, или я отдам тебя дознавателям, а потом займусь тобой лично.
– Я ничего не знаю! – отчаянно крикнул юноша и свободной левой рукой попытался оттолкнуть рыцаря. Тот ловко заломил ему кисть.
– Зачем ты врёшь мне, юноша? – почти ласково спросил он. – Я думал ты умнее. Ведь стража говорит, что купец представил тебя немым, и знает его совсем под другим именем, чем ты мне назвал. Уже что-то не сходится, не так ли? А ещё один из тех олухов, что вы порезали перед таверной, он выжил. И когда он опознает тебя, то виселицей тебе не отделаться.
– Я ничего не знаю! – снова выкрикнул Тахиос. – Я сам по себе!
– Да что ты, – Фрольд быстрым движением сломал ему три пальца на правой руке. Тахиос выгнулся, озверев от боли, и ударил Фрольда в пах, отшвырнув его от себя.
– Я невиновен! – заорал он, вскочив, судорожно пытаясь нащупать квилон левой рукой. – Я поединком готов доказать!
Чернокнижник на удивление легко переборол боль и разогнулся, с любопытством осматривая сироту.
– Ищешь свой ножик?
Сквозь стылые черты его лица будто что-то
– Что здесь происходит? – звучно спросили на гейцмундском со стороны двери. – Фрольд!
Вошедший был грузен, бородат и одет в богатый, расшитый золотой нитью камзол. На пальцах его были кольца, свидетельствующие о том, что он занимает высокое положение в марке.
– Я не позволю более коснуться себя! – сказал им обоим Тахиос на языке империи, и, взявшись за покалеченные пальцы, с хрустом вправил их на место, спасибо Руо за науку. На глаза навернулись слёзы.
– Брат, что ты затеял в моих покоях? – брезгливо поморщился Паэн, а это был он. – Для таких дел существует пыточная. Что это за дерзкий юноша?
– Я нашел его близ Ангмассалика на южном тракте, – Фрольд болезненно улыбнулся. – Он из тех, кто увел герцога – я это чую. И хочу намотать ему кишки на шею.
– Чуешь, значит? – спокойно спросил старший Лёкхед, тоже окидывая взглядом Тахиоса. Взор его был расчётлив, но более человечен, чем у братца. – Время дорого, он утверждает, что невиновен, а ты готов его изрезать прямо в замке без доказательств. Так не пойдёт.
– Стража на воротах признала его! – ощерился Фрольд, чуя, что у него забирают добычу. – Он ехал с тем купцом, что нам встретился.
– А где тот купец? – буднично спросил Паэн, проходя к своему креслу.
– Я послал за ним людей, но он как сквозь землю провалился.
– Да-да… а поспеши ты, как я тебя просил, ты был бы здесь три дня назад, и может мы сумели бы предотвратить это.
– Я не мог, – процедил сквозь зубы Чернокнижник, – ты сам просил меня разобраться с тем, что происходит на рудниках, и я разобрался. А потом у меня было дело в Илоне.
– Я знаю, – кивнул главный казначей, усаживаясь в кресло, – про твоё дело. Твои головорезы наплели тебе что-то, и ты напал на дом алхимиков. Нашёл, что искал?
Фрольд, (не обращая внимания на Тахиоса, так как они продолжали говорить на гейцмундском) подхватил стул, стоящий у камина и сел на него, забросив ногу на ногу.
– Ты как всегда всё знаешь, старший брат, – учтиво сказал он, но было видно, что его терзает холодное бешенство. – Я только приехал, на воротах столкнулся с гонцами из замка и сразу включился в ваши проблемы, а ты допрашиваешь о разгроме каких-то
– Сразу включился! – немного повысил голос Паэн Лёкхед. – А мне показалось, что ты включился намного раньше. Примерно с того времени, как на нашего дражайшего Каннера на охоте набросился волк-оборотень. Что скажешь, брат?
– Это был не я, ты же знаешь. Я помню, что ты говорил мне. В копях я поймал того, кто мутит воду и трёх его уродцев.
– И? – в голосе казначей появился интерес. – Что он сказал?
– Ничего. Старый хрыч вытерпел два дня, а потом умер. Эти создания вообще лишены человеческого языка.
– Подведём итоги, – Паэн хрустнул пальцами. – Откуда взялся оборотень ты не знаешь, не знаешь и того, кто мог его наслать. Ты разобрался с чудовищами на копях, но кто они и кто их послал, тебе не удалось выяснить.
