Когда она вошла в пещеру, огонь гудел, пламя было ярким и чистым, вылизывая стену так, что её очертания колебались перед глазами. Отер лежал на земле с безмятежной улыбкой. Дева оглянулась на вход: её не отпускало чувство, что кто-то смотрит в спину, чувство чего-то незавершённого тревожило её. «Это всё кости, кости, обряд и эта ночь. Но будь я проклята – удалось же!»
Малтефон встал так, чтобы лёгкий белесый дымок не тревожил его и, воздев руки, начал нараспев читать заклинание.
Резкие звуки царапали гортань и само пространство, дева смотрела слезящимися глазами и видела, как на стене, за завесой огня тонкой трещиной разгорается
Алвириан ощущала странное раздвоение: одна её часть запоминала нечеловеческую речь, а вторая видела, как блестящая черная вода покрывается алыми отблесками и по ней скользят огромные, невероятные четырёхпалубные галеры с золотистыми парусами, изукрашенными оберегающими письменами.
Малтефон пронзительно выкрикнул завершающие слова и упал на колени.
Дверь сияла перед ними, отчётливо видная сквозь пламя.
– Теперь… вы можете… войти.
– Помоги мне поднять герцога.
– Малтефон не пошел с нами. Он сказал, что нужен здесь, чтобы держать нить.
– Да, Раммас научил его. Не хотелось бы потерять их обоих – они собирали нам сведения со всего севера, даже из далёкого Поморья и мифического Мхелдхеля… Пойдём.
Они устроились в колеснице и молчаливый возница повёз их во дворец со всевозможной быстротой, брызгая грязью из под колёс на редких прохожих и осыпая их ругательствами. Алвириан с удовольствием смотрела на колонны храмов, проносящиеся по левую руку и портики различных торговых контор и муниципалитета справа. Она была при деле, она была
У подножия холма дворцовая стража в начищенных шлемах и кирасах пропустила их, и они стали подниматься по широкой мраморной лестнице. На второй площадке дева, изумлённая отсутствием каких-либо людей, спросила об этом сегевела.
– Наш император приказал никого не пускать и не выпускать из дворца с тех пор как вы прибыли. Скоро Совет узнает обо всём, но не раньше, чем они подпишут договор.
«Отер никогда не пойдёт с тобой дальше границ Бенорта…» – так, кажется, говорил этот мальчишка. Алвириан прищурила глаза. Как опрометчиво делать такие заявления, и всё же… может, сегевелу следовало об этом знать?
– Ты хочешь что-то сказать мне? – словно уловил её мысли Снио.
– Господин, просто… бенорты уверены что сын Дрима Наорка не способен договориться с кем-либо, если его к этому принуждают. Иначе…
– Иначе его уже давно обработали бы в Марке, – усмехнулся глава шпионов и жестом предложил продолжить восхождение. – Но у нас есть одно преимущество – мы освободили его, это раз, и он знает, что является главой рода, потому что его отец умер. Это заставит его решиться, потому что я не думаю, что этот воитель захочет всю оставшуюся жизнь просидеть в стенах какой угодно тюрьмы, ограничивающей его право на престол. И, судя по тому, что Возариус вызвал нас – они нашли общий язык.
Наверху их вновь задержала стража и Алвириан успела бросить взгляд на Ар-Тахас. Город лежал перед ней, открытый и грязный, продуваемый весенними ветрами и ещё не знал, что вскоре его ждут перемены. Всю империю… и она была частью этого.
Возариус ждал их в своих покоях. Войдя, дева и сегевел хотели преклонить колени, но он запретил им это.
– Вы достаточно послужили этим стенам, – император прошел к окну, потом повернулся. – Дева, то, что ты сделала, заслуживает самой высокой награды, и я дам тебе её. Если твой род чем-то запятнал себя – все грехи с него сняты. Но у меня есть ещё одно задание для тебя.
– Повинуюсь, ваше величество, – выдохнула Алвириан.
– Этот герцог… он, пошел на некоторые уступки. И в знак нашей дружбы доверил мне тайну, которая у него была, – Возариус подошел и погладил деву по щеке. – О которой ты сообщила нам из Алтутона. Он сказал, где находится Зеркало Мира.
Снио еле слышно вздохнул и Алвириан поняла, что это для него не новость.
– Ты привезёшь мне его. А если не сможешь – разузнаешь всё о том месте, где его хранят, и мы пошлём легион, целую армию, если понадобится.
– Да, ваше величество.
– Ты отправишься завтра же, тебе дадут лучших коней и все средства. Это недалеко, – император улыбнулся и словно сбросил с себя некий груз. – В Туэркине.
Увидев опухшие фаланги, Камесина сводила Тахиоса к лекарю и оплатила его услуги. Теперь рука юноши покоилась на повязке, сломанные пальцы были надёжно схвачены льняной тканью, и вся ладонь была обмазана гончарной глиной, которая вскоре затвердела.
На обратном пути Тахиос раздумывал, стоит ли просить девушку об одолжении. Та шла, раскланиваясь со знакомыми и разглядывая то, что ей было интересно. Она не навязывалась. Когда молчать стало невмоготу, юноша решился.
– Камесина, я благодарю тебя за заботу, но… как мне отплатить тебе? Все мои деньги и вещи остались в гостинице…
– Мы можем зайти за ними, – легко согласилась девушка, словно это он и предложил. – Где ты останавливался?
