Эрдман встретил его один и был не более радушен или раздражен, чем обычно, беседа текла своим чередом. Однако было бы глупо полагать, что как специалист высокого уровня и просто человек, давно знакомый с Майерлингом, тот не заметил бы некоторой нервозности и все более усиливающейся неловкости своего гостя. Манфред наблюдал за ним с изрядной долей исследовательского интереса: коньяк - младший офицер и давний товарищ буквально цедит благородный напиток сквозь зубы, курит не то чтобы нервно, но немного торопливо, довольно рассеян в суждениях и постоянно осматривается, хотя думает, что делает это незаметно... Диттер-Диттер!
И наконец прозвучал вопрос, который он предвкушал половину вечера:
- А где твой Аэрин? - с натужной небрежностью поинтересовался Майерлинг.
В подвале, мать его, в ошейнике и ремнях, клизму делает!
- Гуляет, должно быть, - раздражение, было улегшееся с первой встречи, снова давало о себе знать, поэтому ответ прозвучал более чем спокойно и сухо. - Ахэнн, сам понимаешь, некоторые условия даже не прихоть, а жизненная необходимость.
Диттера предсказуемо передернуло. Еще в кафе было заметно, что Эрдман не обращается с мальчиком чересчур жестоко... во всяком случае теперь, а склонностей к садизму не обнаруживал никогда... Однако, юноша выглядел таким подавленным и несчастным, да и что лучше - насилие физическое, то есть боль, кровь и страх, когда по крайней мере есть кого ненавидеть, либо же насилие психическое, непоправимо увечащее сознание и восприятие?
Риторический вопрос, а хорошо знакомый, "фирменный", твою дивизию, Манфредовский утилитарный подход - окончательно выбил из колеи. Сделать глупость помешало только стечение обстоятельств:
- Рин?
Диттер не различил шагов, но после оклика хозяина дома в дверном проеме мгновенно возникла тонкая фигурка юноши.
- У вас гость, я не хотел мешать, - раздался мелодичный, звонкий, журчащий, словно ручеек в лесу голосок.
Тени скрадывали его фигуру, делая более эфемерной, золотые волосы оказались собраны в косу, и тонкая ладошка белела в полутьме на темном дубе панели.
- Ничего страшного, - бросил Эрдман. - Сделаешь нам кофе, маленький?
- Да, сейчас, - в тоне юноши явно скользнула облегченная улыбка, и мальчик будто растворился в воздухе.
Один курил, другой молчал.
Эльф появился вскорости, уже с подносом. Эрдман вопросительно выгнул бровь, и Рин чуть опустил ресницы.
- Иди к себе.
Юноша слегка улыбнулся с благодарностью и исчез из библиотеки, точно слившись с отбрасываемыми лампой тенями.
- Эрдман... - не выдержал Майерлинг.
Он не уловил короткого обмена взглядами, занятый тем, что пытался убедиться - сдвигаясь, рукав рубашки открывал запястье юноши, и номера со штрихкодом на нем не было. Можно ли считать это обнадеживающим знаком?
- Диттер... - упреждающе отозвался Манфред.
Их глаза встретились, и у Майерлинга разом отбило охоту продолжать.
- Думаю, мне пора, - после повисшей тяжелой паузы, проигранного им поединка взглядов, офицер одним глотком осушил фарфоровую чашечку и поднялся. - Еще увидимся.
- Как тебе будет угодно, Диттер, - почти мягко заметил Эрдман, не торопясь его провожать.
Вместо этого, он медленно закурил, внимательно разглядывая два бокала и одну нетронутую чашечку с ароматным кофе прямо перед собой.
"Диттер-Диттер, последний рыцарь, заблудившийся романтик. Все твои метания были написаны на лице крупными буквами еще в кафе, стоило оказаться рядом с Рином и рассмотреть его внимательно..." - Манфред усмехнулся. - "Что значит эльфийское очарование, черт бы его побрал!"
Утром они даже не доехали до дома. Мужчина остановил машину, едва Вердер скрылся из вида, и потянул к себе натянутого, как струна юношу, до сих пор так и не поднявшего глаз от собственных коленей:
- Иди сюда, маленький.
Рин с готовностью выполнил приказ, подавшись к офицеру, и с облегчением уткнулся в черное сукно его формы у нагрудного знака, обвивая руками шею своего мэльдо.
- Я привыкну, - раздалось приглушенно, но достаточно твердо.
Эрдман со вздохом запустил пальцы в волосы, успокаивающе поглаживая затылок юноши.
- Привыкнешь, - согласился он, и с мягкой насмешкой поинтересовался. - Ты хоть понял, что я там сказал?
К его удивлению Аэрин кивнул, и нехотя отстранившись, серьезно сказал, ищуще заглядывая в глаза мужчины:
- Да, и зачем тоже понял. Это они все не поняли, что я - только с вами.. только для вас... а тогда... это не шлюха, а...
Он так и не смог подобрать нужного слова, а может, просто пока не решился произнести его вот так - в лицо и прямо. Рин все больше смущался, под конец своей речи совсем сбился, отчаянно краснея, и снова пряча лицо на груди офицера. Тот молчал, но юноша не ждал никакого ответа, а в тоже время жесткие пальцы ласкали его висок и выбившуюся из заколки прядку, спустились вдоль ушка к шее и дальше, по бьющейся голубой венке к ключицам. Ладонь прошла по плечу, очертила лопатки и линию позвоночника, унимая безотчетную дрожь:
"Глупенький мой, наивный... Мой, все верно. Только мой".
- Поехали. Еще нужно найти тебе сказки.
- Зачем? - юноша послушно вернулся на свое место.
