Юноша чувствовал себя физически дурно во время сборов, Эрдман хмурился, наблюдая за подавленным бледным эльфенком, но молчал. Ничего странного в том, что мальчишке совсем не хочется возвращаться: это автономная станция, военный объект. Там уже не будет никаких закатов и прогулок у моря. В лучшем случае его передвижения будут ограничены жилой зоной, и то, еще большой вопрос захочет ли Рин воспользоваться предоставленной свободой даже в подобном урезанном варианте. Юноша вполне сносно освоился с обществом людей, но это не меняло ни его расы, ни статуса, и Рин не настолько наивен, чтобы самому этого не понимать. На Старой Терре он диковинка, интернированный ахэнн, которого привез скрасить отпуск офицер СБ - любопытно, завидно, но не более. Чужая, несколько экзотическая собственность. В условиях оккупации, в самом средоточии военной мощи победителей, его персональная ценность, как и факт принадлежности кому-либо - существенно теряют в значении, чтобы можно было без опасений оставлять красивого молоденького эльфа без присмотра. А по службе обер-офицер Манфред не сможет уже постоянно находиться рядом.
Конечно, человек в своем уме не решится замахнуться на любовника старшего офицера "Врихед", разве что внезапно испытав склонность к самоубийству в особо извращенной форме, но то разумный, а озабоченных долбо.бов-садомазохистов куда больше, всегда и везде. Да и, к сожалению, именного клейма на Рине не стоит... Однако полная изоляция не выход. Раздумия Эрдмана были не менее напряженными, пусть это никак не сказывалось внешне.
А вот юный эльф выглядел откровенно несчастным и испуганным, так что выбравшийся их проводить Диттер не удержался:
- Не грустите, Аэрин! - мягко обратился он к юноше, уловив взгляд, брошенный тем вслед отошедшему к стойке флигера Манфреду.
Тем вечером он уехал немедленно, улыбаясь себе всю дорогу, но вернулся на следующий день, и заезжал регулярно, постаравшись сделать все, чтобы это невинное золотоволосое чудо перестало его бояться, а старый товарищ извинил за глупость и недоверие.
- Рин, послушайте, - серьезно проговорил Майерлинг, тоже глядя на заполняющего документы офицера. - Эрдман очень своеобразный человек. Подчас, даже слишком и его иногда совершенно невозможно понять. Но то, что я вижу, говорит, что вы для него ценны. И если не любовью, то я не знаю, как еще это можно назвать!
Юноша вскинул на него глаза, и благодарно улыбнулся в ответ, увидев лишь доброжелательную спокойную улыбку.
- Спасибо. Я постараюсь это не потерять... - тихо уронил Рин.
- Правильно! У вас был замечательный отпуск, сейчас начинаются будни. Только и всего.
- Спасибо, - снова повторил Рин, и еще тише добавил. - Вы хороший друг.
"Эрдман, черт бы тебя подрал, ты как всегда до отвращения прав! Scheisse! Я понимаю, что ты увидел в этом мальчике, и клянусь, профи, если когда-нибудь сияние этих серых глаз угаснет, - я тебя просто пришибу, сволочь холоднокровная!" - все еще улыбаясь, Диттер Майерлинг провожал взглядом юркую звездочку лайнера.
Между тем, большую часть перелета мысли юноши тоже занимал никто иной как новый знакомый. Дело было даже не в том, что исключая строгую Ирэну, с которой Рин обменивался не более чем парой слов в день, в основном благодяря за какую-нибудь услугу по хозяйству, и разумеется самого Манфреда, кому он принадлежал душой и телом - Диттер Майерлинг стал третьим человеком, разбавившим нынешний узкий круг общения пленного эльфа. И отношение офицера к нему глубоко тронуло сердце.
Насколько свободны не были бы нравы людей, Аэрин прекрасно понимал, что его положение все-таки принципиально отличается оттого, как если бы он был просто любовником, приехав со своим партнером отдохнуть у моря, вроде тех парочек, кого видел во время прогулок по городу. Или хотя бы от тех же официантов обоего пола, заинтересованно поглядывавших на подтянутых видных мужчин, в которых даже в гражданской одежде легко было узнать профессиональных военных, причем высокого уровня. Не возможно было ошибиться, когда по отношению к себе юноша ощущал совсем не зависть, а что-то вроде отстраненного любопытства - как к ранее невиданной, симпатичной зверюшке, вроде той мохнатой маленькой собачки, которую какая-то капризная красотка тоже умудрилась посадить с собой за стол в ресторанчике. Мол, щенка тоже балуют, повязали красивый бантик, повсюду таскают с собой, но ведь собачкой он от этого быть не перестает...
