Это оказался тот самый случай, когда гражданская нерасторопность и прославленная в анекдотах армейская тупость прекрасно дополнили друг друга! Но если для первой категории было достаточно формы и фирменного "манфредововского" взгляда, то половину вторых у герр офицера исчесались руки отправить под трибунал за неоправданные проволочки и непрофессионализм. Он сдерживал себя, но некоторым новобранцам едва ли не впервые же дни службы уже повезло стать свидетелем сцены, подобные которой потом рождают среди личного состава жуткие легенды и слухи о службах СБ.
Не повышая особо голоса, не разжимая сложенных за спиной рук, герр обер-офицер "Врихед" ровным слоем методично раскатал по летному полю и начальника базы, и командира экипажа, и руководителя вспомогательных служб. После чего с милой улыбкой голодного крокодила пообщал идиотам, которые не в состоянии даже правильно застегнуть воротничок, а не то что подготовить среднестатистический вылет, блестящую карьеру в штрафбате, а затем, несомненно, опытным образцом в полевом морге.
Сомнений, что это не пустая угроза для красного словца, как-то ни у кого не возникло. Чудесным образом неполадки сами собой исправились, на складах нашелся нужный груз, а из самоволки вернулся даже обитавший при кухне кот, проклиная про себя так не вовремя свалившееся на голову начальство.
Однако, несмотря на все эти заминки, хлопоты и недоразумения, Эрдман был действительно доволен, а мысли его, как ни странно, по-прежнему оставались сосредоточенны на Рине.
Испытание для эльфенка оказалось не совсем незапланированным, но все-таки более суровым, чем рассчитывал мужчина. Вместе с тем, оно стало показательным. Аэрин к концу пути был измучен и измотан едва ли не так же как при их первом знакомстве, но упорно держался. Юноша даже невольно ни разу не пожаловался, старался хотя бы выглядеть спокойным и собранным насколько это вообще для него возможно, успешно сдерживал скачки своего восприятия, лишь иногда, видимо, когда становилось совсем тяжело, бессознательно жался ближе к своему спутнику.
- Молодец, - Эрдман опустился перед сползшим в кресло эльфом, заставляя взглянуть на себя, - ты со всем справился.
Осунувшееся личико тут же расцвело признательной улыбкой, и мужчина усмехнулся тому отклику, который она вызывала. Погладил щеку:
- Не вздумай что-то разбирать, поешь и отдыхай, - на невысказанный вопрос добавил. - Мне надо идти, и вернусь я нескоро.
Аэрин кивнул: теперь начинаются будни. Юноша зябко поежился, услышав писк сработавшего замка, хотя и понимал, что последнее - необходимость. Оставаться взаперти после дней наполненных морским простором и свежим ветром было трудно, но испытывать судьбу лишний раз не хотелось, а Рин уже успел несколько раз убедиться, какую реакцию вызывает среди военных его появление.
Собственно эти пока незначительные инциденты и служили причиной раздражения Манфреда: он бы предпочел, чтобы в этот раз его прогнозы не оправдывались настолько, и мальчишка-ахэнн не был ходячей провокацией на эротические "подвиги" для озабоченных дебилов. Оставалось уповать на то, что куда не нужно, Аэрин не попадет в любом случае, станция все-таки стратегический объект с соответствующим режимом, а до сведения прочих получится убедительно довести, что эльф находится под его покровительством, и делиться своим обер-офицер Манфред привычки не имеет. Тем не менее, даже за эти несколько дней масленые взгляды, исподтишка ощупывающие и оглаживающие тонкую фигурку юноши, выбешивали до состояния ледяной ярости, так что оставалось только посочувствовать тому, на кого первого она наконец прольется.
***
Между тем, проблема требовала решения все настойчивее. То, что обер-офицер Манфред завел себе личного, "комнатного" эльфа, - безусловно, не стало новостью года. Одним ушастым больше, одним меньше, тоже мне, громкое событие! На такое высшие чины смотрят снисходительно, низшие и рядовые - с завистью, довольствуясь остатками "роскоши", сослуживцы - с пониманием. Ну, и с некоторым любопытством, само собой, но не более. Потому что, что может быть любопытного в очередной подстилке и том, чем с ней/ним занимаются? Все так делают.
А вот то, что эльф до сих пор жив, здоров, вполне благополучен, не в лагере, наконец, не в борделе каком, пройдя через десятые руки, а все там же, в каюте герр обер-офицера, по дороге к которой после отпуска - разве что не цвел и благоухал, поедая своего "хозяина" влюбленными глазами... Вот это уже было, мягко скажем, необычно!
Во-первых, ахэнн в плену либо не жили, либо жили очень недолго. Совсем недолго, особенно после такого рода забав с личным составом. До борделей вовсе доходили только единицы: либо уже вовсе невменяемые, либо если кто-то вовремя догадался накачать чем-нибудь психотропным, да при этом еще и не переборщил с дозами... Однако факт, оставался фактом: любовник офицера службы СБ, той самой печально известной бригады "Врихед", причем добровольно(!) - интернированный ахэнн.
