| I know you can't grow any more in body, but you might make an effort for your mother's sake to grow in mind!" | Понятно, росту в тебе уже не прибавится, но хоть бы ради матери постарался ума прибавить! |
| The whiteness of Frank's face! | Как побледнел Фрэнк! |
| Like bleached bones. | Лицо - точно выбеленная непогодой кость. |
| It was the most terrible insult a man could offer him, and this was his father; he couldn't strike back. | Выслушать жесточайшее оскорбление, да еще от кого - от родного отца, и нельзя ответить тем же. |
| His breathing started coming from the bottom of his chest with the effort of keeping his hands by his sides. | Он задыхался, еле пересиливая себя, чтобы не пустить в ход кулаки. |
| "No has-beens, Daddy. | - Никакие они не перестарки, папа. |
| You know who Jimmy Sharman is as well as I do. | Ты не хуже меня знаешь, кто такой Джимми Шармен. |
| And Jimmy Sharman himself said I had a terrific future as a boxer; he wants to take me into his troupe and train me. | И сам Джимми Шармен сказал, из меня выйдет классный боксер, он хочет взять меня в команду и сам будет тренировать. |
| And he wants to pay me! | Да еще станет мне платить! |
| I may not grow any bigger, but I'm big enough to lick any man ever born-and that goes for you, too, you stinking old he-goat!" | Может, росту во мне и не прибавится, зато силы хватает, я кого хочешь разделаю под орех - и тебя тоже, ты, вонючий старый козел! |
| The inference behind the epithet was not lost on Paddy; he went as white as his son. | Пэдди прекрасно понял намек, скрытый в последних словах, и тоже страшно побледнел. |
| "Don't you dare call me that!" | - Да как ты смеешь! |
| "What else are you? | - А кто ж ты есть? |
| You're disgusting, you're worse than a ram in rut! | Скот похотливый! |
| Couldn't you leave her alone, couldn't you keep your hands off her?" | Ты что, не можешь оставить ее в покое? Не можешь не приставать к ней? |
| "No, no, no!" Meggie screamed. | - Не надо, не надо! - закричала Мэгги. |
| Father Ralph's hands bit into her shoulders like claws and held her painfully against him. | Отец Ральф будто когтями впился ей в плечи, больно прижал к себе. |
| The tears poured down her face, she twisted to free herself frantically and vainly. | Слезы струились у нее по щекам, она отчаянно, тщетно старалась вырваться. |
| "No, Daddy, no! | - Не надо, папочка! |
| Oh, Frank, please! | Ой, Фрэнк, не надо! |
| Please, please!" she shrilled. | Пожалуйста, не надо! - пронзительно кричала она. |
| But the only one who heard her was Father Ralph. | Но ее слышал один только отец Ральф. |
| Frank and Paddy faced each other, the dislike and the fear, each for the other, admitted at last. | Фрэнк и Пэдди стояли лицом к лицу, страх и враждебность наконец обрели выход. |
| The dam of mutual love for Fee was breached and the bitter rivalry for Fee acknowledged. | Плотина, которая прежде их сдерживала - общая любовь к Фионе, - прорвалась, ожесточенное соперничество из-за нее вышло наружу. |
| "I am her husband. | - Я ей муж. |
