| Because of this, Paddy was so grateful to Stu for the way he minded his mother, the grave tenderness with which he treated her. | И Пэдди в душе горячо благодарил Стюарта - вот кто неутомимо, с особенной серьезной нежностью заботился о матери. |
| Only Paddy knew how Fee had looked the day he came back from Gilly without Frank. | Один лишь Пэдди знал, какой была Фиа в тот день, когда он вернулся из Джиленбоуна без Фрэнка. |
| There had not been a flicker of emotion in those soft grey eyes, not hardening nor accusation, hate or sorrow. | Ни искры волнения не вспыхнуло в ее ясных серых глазах, их не оледенили упрек, ненависть или скорбь. |
| As if she had simply been waiting for the blow to fall like a condemned dog for the killing bullet, knowing her fate and powerless to avoid it. | Словно она просто ждала удара, как ждет обреченная собака смертоносной пули, зная свою участь и не в силах ее избежать. |
| "I knew he wouldn't come back," she said. | - Я знала, что он не вернется, - сказала она тогда. |
| "Maybe he will, Fee, if you write to him quickly," Paddy said. | - Может быть, и вернется, Фиа, только напиши ему поскорей. |
| She shook her head, but being Fee went into no explanations. | Она покачала головой, но не стала ничего объяснять, она оставалась верна себе. |
| Better that Frank made a new life for himself far from Drogheda and her. | Пусть Фрэнк начнет новую жизнь подальше от Дрохеды и от нее. |
| She knew her son well enough to be convinced that one word from her would bring him back, so she must not utter that word, ever. | Она слишком хорошо знала сына и не сомневалась: одно ее слово - и он снова будет здесь, а значит, никогда у нее не вырвется это слово. |
| If the days were long and bitter with a sense of failure, she must bear it in silence. | Если дни ее долги и горьки, ибо она потерпела поражение, терпеть надо молча. |
| Paddy hadn't been the man of her choice, but a better man than Paddy never lived. | Она не сама выбрала Пэдди, но лучше Пэдди нет и не было человека на свете. |
| She was one of those people whose feelings are so intense they become unbearable, unlivable, and her lesson had been a harsh one. | Фиа была из тех людей, кто чувствует слишком сильно, так, что уже нельзя терпеть, нельзя жить, и она получила жестокий урок. |
| For almost twenty-five years she had been crushing emotion out of existence, and she was convinced that in the end persistence would succeed. | Почти двадцать пять лет она подавляла в себе всякое чувство и убеждена была, что такое упорство в конце концов победит. |
| Life went on in the rhythmic, endless cycle of the land; the following summer the rains came, not monsoonal but a by-product of them, filling the creek and the tanks, succoring the thirsting grass roots, sponging away the stealthy dust. | Жизнь продолжалась, длился все тот же извечный, размеренный земной круговорот; летом, хоть муссоны и не дошли до Дрохеды, выпали их спутники - дожди, наполнили реку и цистерны, напоили корни изжаждавшейся травы, смыли всепроникающую пыль. |
| Almost weeping in joy, the men went about the business of the patterned seasons, secure in the knowledge they would not have to hand-feed the sheep. | Чуть не плача от радости, люди занимались своим делом, как требовало время года, от души отлегло: овцы не останутся без подножного корма. |
| The grass had lasted just long enough, eked out by scrub-cutting from the more juicy trees; but it was not so on all the Gilly stations. | Травы как раз хватило, удалось продержаться до новой, подбавляя ветки самых густолиственных деревьев, - но так было не на всех джиленбоунских фермах. |
