Однажды воскресным июньским днем 1936 года Люк приехал вместе с Арне, оба явно были очень довольны собой. И объяснили: они решили отменно побаловать Мэгги – приглашают ее на силид.
Почти повсюду в Австралии разношерстные и разноплеменные переселенцы рассеиваются по стране и становятся заправскими австралийцами, а вот в Северном Квинсленде выходцы из разных стран цепко держатся за национальные обычаи и традиции; больше всего здесь китайцев, итальянцев, немцев и шотландцев с ирландцами. И когда затевается силид, съезжаются все до единого шотландцы за многие мили.
К изумлению Мэгги, Люк с Арне явились в шотландских юбках и выглядели в этом наряде, решила она, когда опомнилась и перевела дух, просто великолепно. Для человека мужественной внешности не придумаешь более мужественной одежды: юбка отлично гармонирует с широким ровным шагом, сзади развеваются складки, спереди не шелохнутся, кожаная сумка мехом наружу прикрывает чресла, подол доходит до середины колена, открывает крепкие стройные ноги, обтянутые тугим трико в косую клетку, в туфлях с пряжками. Надеть плед и куртку в такую жару было невозможно – Арне и Люк ограничились белыми рубашками, до середины распахнутыми на груди, рукава засучили выше локтя.
– А что это такое – силид? – спросила Мэгги, когда они пустились в путь.
– Это гэльское слово, значит сборище, вечеринка с танцами.
– Почему же вы в юбках?
– На силид иначе нельзя, а нас всегда зовут, где ни празднуют, от Брисбена до Кэрнса.
– Вот как? Да, наверное, вам часто приходится ходить на эти праздники, не то не представляю, как бы Люк выложил деньги на такой костюм. Правда, Арне?
– Надо же человеку и отдохнуть немножко, – не без вызова ответил Люк.
Силид справляли в каком-то полуразвалившемся сарае посреди гнилой, болотистой, поросшей мангровыми деревьями низины, что тянется вдоль устья реки Данглоу. «Ну и запахи же в этих краях, – с отчаянием подумала Мэгги, морщась от этой неописуемой смеси. – И так разит черной патокой, сыростью, уборными, а тут еще и мангровым болотом. Все гнилостные испарения побережья слились воедино».
Мужчины и впрямь все, как один, явились на силид в национальных костюмах; Мэгги со спутниками вошла в сарай, огляделась и поняла, какой серенькой должна чувствовать себя пава, ослепленная многоцветным великолепием павлина. Мужчины совсем затмили женщин – те с каждым часом словно становились еще бесцветнее и незаметнее.
В одном конце сарая, на шатком помосте, стояли два музыканта, одетые одинаково и особенно пестро – многоцветная клетка на голубом фоне, – и дружно дудели на волынках развеселую мелодию хороводного танца – рила, светло-рыжие волосы их стояли дыбом, по багровым лицам градом катился пот.
Иные пары плясали, но всего шумнее и оживленнее было там, где какие-то мужчины раздавали окружающим стаканы – наверняка с шотландским виски. Не успела Мэгги опомниться, как ее и еще нескольких женщин оттеснили в угол, и она с удовольствием осталась тут, завороженно глядя на происходящее. Ни на одной женщине не видно было клетчатой ткани цветов клана, ведь шотландские женщины не носят складчатой юбки, только плед, а в такую жару немыслимо кутать плечи большущим куском плотной тяжелой материи. И женщины были в обычных для Северного Квинсленда безвкусных ситцевых платьях, совсем тусклых и жалких рядом с пышным национальным одеянием мужчин. Эти щеголяли кто в огненно-красном с белым – цвета клана Мензис, кто в угольно-черном с ярко-желтым – цвета клана Мак-Лауда из Льюиса, были тут и нежнейший голубой, в красную клетку, клан Скен, и многоцветная яркая клетка клана Оуглви, и очень славная, красно-черно-серая – клана Макферсон. Люк носил цвета клана Мак-Нил, Арне – якобитов Сэсенеков. До чего красиво!
Люка и Арне тут, несомненно, хорошо знали и любили. Как же часто они тут бывали без нее? И что на них нашло, почему они взяли ее с собой сегодня? Мэгги вздохнула, прислонилась к стене. Другие женщины с любопытством ее разглядывали, и особенное внимание привлекало обручальное кольцо: Люком и Арне все они явно восхищались, а ей, Мэгги, явно завидовали. «Что бы они сказали, признайся я им, что этот темноволосый великан, мой муж, за последние восемь месяцев навещал меня ровным счетом два раза и, когда уж навещал, ни разу даже не подумал лечь со мной в постель? Нет, вы только посмотрите на эту парочку самодовольных франтов! И ведь никакие они, в сущности, не горцы и не шотландцы, просто ломают комедию, потому что знают, до чего они ослепительны в этих своих юбках, и обожают, чтобы все на них глазели. Ну и мошенники же вы оба! До того самовлюбленные, что больше ничьей любви вам не требуется».
