На мгновение Артур промедлил с ответом. Промедлил не специально. Просто в эту самую, короткую словно миг, и невероятно длинную словно вечность секунду он оказался захвачен новым, совершенно непривычным для себя ощущением. Тьма, та самая тень, в которую он кутался, укрываясь от сияющей ладони Кеи, тьма, обрывок которой оказался захвачен вместе с ним, внезапно шевельнулась в его теле, словно укладываясь поудобней, и он внезапно ощутил нечто странное.
Словно тонкий, льдистоогненный ручеек какойто непонятной энергии протянулся от Дини Ши к нему, заполняя внезапно открывшейся в его душе странный резервуар, и даруя новые, непонятные способности и возможности… Новые, неизвестные, пугающие и манящие, внушающие одновременно сильное отвращение и острое желание…
Усилием воли он быстро подавил эти ощущения, прекрасно сознавая, что общество разъяренной до последней стадии Дини Ши – совершенно неподходящая компания для проведения какихлибо научных изысканий. Исследования собственного организма и странных его возможностей в принципе можно и отложить, а вот Лаурелин ждать не станет. Еще прирежет ненароком, «от больших чувств», и скажет, что так оно и было, или что сам зарезался. А ведь жизньто на глазах становилась все любопытней и любопытней! Так что промедление барда было коротким.
– Для начала – ответы на вопросы. – Собравшись с мыслями, и старательно подавляя в себе ощущение морозноогненной свежести создаваемой текущей в него энергией, ответил Артур. – Ты ненавидишь меня, и это неприятно и непонятно. Объясни, почему? Что я такого мог тебе сделать, чем вызвал твою ненависть, особенно если учесть что впервые в жизни я тебя увидел только тогда, когда ты вошла в мою комнату, сопровождая князя Данаана.
Стоило только ему задать этот вопрос, как текущий от Лаурелин ручеек обратился в бурлящую половодьем реку. Впрочем, тон её, когда она справилась со своими чувствами, оказался вполне нейтральным.
– Увы. Не первый. В день, когда ты с оборотнем появился в Феерии, на охране Сида дежурила моя звезда. – Голос её был сух и бесстрастен. – Незадолго до твоего появления, пришел сигнал с границы о проникновении на нашу территорию Темного отродья с высокой энергетикой. Как ближайшая к месту происшествия, я отправилась на его поиски. Когда твой призыв о помощи достиг нас, я со своими воинами была слишком далеко, и не успела вернуться вовремя.
– При расследовании происшествия, никаких следов пересечения границы вражескими диверсантами обнаружено не было. Я была признана виновной в неправомерном оставлении поста, приведшей к тяжким последствиям для здоровья Барда. Моя карьера, мое положение, мой статус рухнули. Сейчас я «штрафник». Кажется, так у вас называют воинов, совершивших тяжкий проступок, и должных отслужить его на самой тяжелой, опасной и неприятной службе?
– Моя служба – ты. Именно поэтому я нахожусь здесь, в Вальсиноре! Ты, виновник всего, что произошло со мной, и я должна охранять тебя, и заботиться о твоем удобстве!!! И после всего этого, ты говоришь, что не понимаешь причин моего к тебе отношения?!
– Гм… понять, – могу. Принять – нет. – Голос барда был сух и бесстрастен. Сейчас он отчаянно жалел, что имеющееся в его распоряжении количество Чистоты столь мало. Насколько эффективней было бы воздействие, если бы он мог вложить её в свои слова. Но… чего не было, того не было. Приходилось обходиться тем, что имелось в наличии. Немалые знания по психологии различных фейри, и большой опыт переговоров с разными, порой весьма и весьма опасными созданиями, тоже значили немало.
– Ты знаешь, что на самом деле, я невиновен в твоих проблемах, – как ни мало было доступное Артуру количество Чистоты, в эту фразу он вложил его без остатка. Пусть даже его собеседница не почувствует этого, не испытает воздействия полностью, все равно, гдето глубоко на подсознательном уровне вложенная в голос Чистота заставит её отнестись к этому утверждению с большим доверием.
– Не я создал ложный сигнал охранной сети. Не я заставил тебя отвлечься от охраны сида, чтобы проверить этот сигнал. И, в конце концов, не я решил, что ты виновна в нарушении. Так почему ты адресуешь мне свои претензии? Уж не потому ли, что я – самая легкая и безопасная мишень для твоей агрессии? Проявляя которую, между прочим, ты прямо нарушаешь отданный тебе вполне четкий и конкретный приказ.
Воцарилось молчание. Было видно, что сейчас, в душе девушки отчаянно борется нежелание признавать собственную неправоту, и вбитое десятилетиями, а то и столетиями муштры привычка к дословному повиновению отданным приказам. И, в конце концов, последнее победило.
– Приношу свои извинения. – Голос её чуть потеплел. – Как бы то ни было, она все же способна признавать свои ошибки – отметил для себя Артур. – Что вам необходимо для обеспечения вашего удобства?
– Во первых – снизить накал официальности и неприязни. – Спокойно ответил он. – перейти на более неформальный уровень. Как ТЕБЕ – он намеренно выделил обращение голосом, – известно, для бардов выбранный изначально стиль общения неприятен.
