Новая мысль, словно молния, обожгла разум Агно. Почему же магистр Садомиус ничего не почувствовал, когда прикоснулся к мальчику? Это же просто невозможно.
Агно лишь поверхностно разбирался в магии, но даже этих знаний было достаточно, чтобы понимать: лишить кого-либо магической силы не просто. В этом случае срабатывал закон обратного действия, с изучения которого начиналась ученическая жизнь адептов Магикора. Закон гласил: лишить мага его способностей можно, но лишь огромным перевесом собственной Силы. То есть, чтобы нейтрализовать активное волшебство или заклинание, надо истратить тау, во много раз превышающую исходную. Эманации этой Силы будут бушевать так, что изначальная цель сохранить её в тайне, терпит фиаско.
«Значит, лорд Зерат поступил иначе, нежели использовал банальный двеомер Подавления. Но что ещё он мог сделать?»
Тем временем Садомиус проверил на наличие магических способностей последнего ребёнка. Результаты всей проверки оказались таковы: из тридцати двух претендентов в Магикор были отобраны только четверо. Таким образом, двадцать восемь детей распределялись по Военным Домам.
— Приступай, Зерат, — предложил Кицум, — воспользуйся своим правом. Не зря же ты потратил столько сил.
Главный мастер не стал медлить. Он прошёлся вдоль стола, и, почти не глядя на детей, указал пальцем на выбранных. Их было ровно десять, и главы Домов не смогли скрыть удивления. Право Второй Руки предполагало не только второе место в очереди выбора, но также и половину детей от оставшихся. Шандикор имел полное право забрать себе четырнадцать учеников.
Осирис махнул рукой пяти студентам и велел им отнести детишек в детскую комнату. Учитель Черник вызвался помочь, и через минуту они оставили главный зал приёмов.
После этого Сальвос с Диртанисом разделили оставшихся малышей поровну. Когда стол оказался пуст, магистр Кицум призвал всех собравшихся к вниманию.
— Я надеюсь, что новое поколение станет воинами и не опозорит свои Дома. Поздравляю всех братьев с этим праздником, и хочу объявить сегодняшний день свободным от занятий. Желаю всем вам хорошо отдохнуть. Но помните, что экзамены уже близко.
Когда магистры покинули зал, внутрь стали заносить столы со снедью. Студенты радостно зааплодировали, не скрывая своего возбуждения. Каждый год после церемонии Распределения устраивался праздник, на котором можно было отдохнуть и позволить себе лишнего. Кроме того, в этот день каждый студент получал куклу, ведь Охотник не должен голодать.
Лорд Зерат и мастер Осирис не посчитали нужным задерживаться более, чего того требовала церемония, и покинули зал. Агно ещё какое-то время находился среди собратьев, но вскоре и он оставил толпу веселящихся Токра. Мастер прекрасно знал, чем должен закончиться этот день. И не имел ни малейшего желания участвовать в предстоящей вакханалии, во время которой всё здесь окажется залито кровью. Ее будет так много, что фераши еще неделю будут драить стены, содрогаясь от ужаса…
***
Расставшись с Осирисом, Зерат поднялся по спиральной лестнице, вьющейся внутри Чёрного Шпиля, и оказался в своих апартаментах. Пять уютных комнат, одна спальня, ванная с горячей водой, и всё прочее, столь необходимое цивилизованному человеку для жизни. Пройдя в спальню, Зерат приблизился к настенной картине и невольно замер. На бесценном полотне во всех красках был запечатлён бой, достойный титанов — древний воитель, вооружённый трезубцем, приканчивал василиска.
Зерат любил эту картину, она неизменно напоминала ему о днях ушедшей молодости. Когда-то давно, в те прекрасные и безумные времена, которые теперь казались лишь сном, картину подарил ему сам Олаф с Перьями — художник и поэт, создатель «апологетики»[1], почитаемый при жизни всеми аристократами Золотого Эрегиона. Впрочем, именно этими людьми он и был впоследствии осуждён на казнь.
— Было времечко, — вздохнул Зерат, нажимая на скрытый рычаг, замаскированный под рожок светильника.
Кусок стены вместе с картиной плавно отъехал в сторону, и за ней оказалась небольшая ниша, заполненная бумагами и документами. Глава Шандикора запустил руку в карман и достал мешочек, переливающийся всеми оттенками серебра. Но это было не серебро, а драгонит — наиболее ценный и редкий металл во всём Мире.
Зерат не спешил прятать мешочек в тайник, любовно поглаживая и разглядывая на свету. Внутри него прощупывалась некая фигурка, рельефная и твёрдая.
— Ну что же, пора вернуть Губителю его силу, — прошептал Безликий и развязал шнуровку кошелька.
