Хвала всем богам, розмийцы еще в пору установления и налаживания дипломатических отношений с Северной Соседкой озаботились созданием подземных ходов, ведущих прочь из посольства. Этим ходом охрана и воспользовалась, выводя Иоланту и Талинду из осажденного здания. Единственный неприятный нюанс: на много кварталов вокруг находился все тот же исторический центр и никакой тебе реки или хотя бы трущоб. Так было бы, несомненно, легче спрятаться от толпы или от слежки, но ведь кершийцы тоже дураками никогда не были.
Туннель вывел охрану и женщин в подвал небольшого старинного дома, поделенного когда-то на квартиры, что сдавались внаем. Хозяином этого дома был давнишний осведомитель разведки Розми, собственно и получивший сей домик в безраздельное пользование за свои услуги. Однако в эту ночь что-то пошло не так: то ли хозяину сумели больше денег предложить агенты правительства Горной Страны[6], то ли в нем взыграли патриотические чувства, то ли, - и вовсе страшно представить! – в нем проснулась совесть, только на выходе из дома розмийцев уже ждала засада.
Стоило маленькой группе выйти из парадного на улицу, как взорвалась свето-шумовая граната. Оглушенные розмийцы попытались вернуться в дом, но дверь уже была заперта. Полетели газовые гранаты, переулок, плохо освещенный редкими фонарями, наполнился едким дымом, от которого начинался удушливый кашель, щипало глаза. Кто-то зажал нос и рот Талинде ладонью, ее потащили прочь, но рядом с девушкой грохнула еще одна свето-шумовая граната.
Талинда упала на камни. С одной стороны ей повезло: у земли газа не было, можно было дышать. Рядом, мотая головами словно псы, на четвереньках стояли двое охранников – они пытались прийти в себя. Еще один телохранитель, наверное, самый стойкий, наклонился к ней, пытаясь поднять девушку на ноги, как вдруг он рухнул рядом с ней. Под его головой растекалась лужа крови. Оглушенная, ничего не понимающая Талинда так и лежала на брусчатке, глядя в широко раскрытые стеклянные глаза охранника. Потом она увидела каких-то людей в противогазах. Они подошли телохранителям, стоящим на четвереньках, выстрелили им в затылок, подхватили Талинду под руки и куда-то потащили.
Талинда само собой надышалась газом, ее скрутил сильный приступ кашля, ей даже показалось в какой-то момент, что она сейчас выплюнет легкие. Горло немилосердно саднило, словно у нее там поселилась стая кошек, решивших поточить когти о трахею; из глаз девушки лились слезы; приступы сухого кашля просто разрывали ей грудь. Как ни странно, но кашель помог ей прийти в себя после взрыва. Она быстро поняла, что оказалась в руках кершийцев, что ее куда-то волокут, и вряд ли ей стоит ждать от них чего-то хорошего.
Приступ кашля сменился рвотой. Талинду вырвало прямо на ботинок мужчины.
- Б…ь, да чтоб тебя! – выругался один из конвоиров. – Какого хрена?
- Оставь ты ее, такое бывает от этого газа, - буркнул второй, отпуская девушку. – Пусть проблюется.
Талинда Виктория рухнула на колени, ее вновь вырвало. Она жадно хватала ртом воздух, новая волна тошноты накатывала с удвоенной силой, но розмийка уже могла ориентироваться в пространстве. Один из кершийцев сорвал несколько листьев одинокого клена, торчащего у стены дома, и отчищал испачканный ботинок. Второй повернулся к скрытой в дыму улице, откуда доносились выстрелы и крики. Слева в двух метрах от Талинды виднелось подвальное оконце с выбитым стеклом.
Девушка ни на секунду не задумывалась, она в один прыжок преодолела расстояние до окна и лаской нырнула в него. Она рухнула на груду какого-то хлама под окном, скатилась с него на пол и вжалась спиной в стену. Кершийцы кинулись за ней, но окно было слишком узким: в него смогла проскользнуть тощая девчонка-подросток, но не мог протиснуться пехотинец в бронежилете и разгрузке, надетой поверх него. От злости кто-то из конвоиров пустил в темноту подвала очередь из автомата, но пули так и не достали девушку.
Талинде очень повезло опять: она упала на груду старой мебели, каких-то тюков, тряпья, ящиков и досок. Конечно же, она заработала несколько синяков и ссадин, порвала джинсы на колене и рассадила само колено, но могло быть и хуже, не окажись под окном спасительной груды хлама. Недолго посидев в темноте на грязном полу, она встала и попыталась понять, что ей делать дальше. Кершийцы скоро будут здесь, и тогда вряд ли они будут еще раз столь любезны, чтобы предоставить ей шанс сбежать.
Вокруг царила кромешная тьма. Лишь из разбитого оконца лился тусклый свет. Где-то в углу подвала раздался писк мыши, послышалось легкое шуршание, потом вновь донесся писк.
