Девушка присела в одном из углов, где особенно сильно встопорщились дощечки паркета. Она постаралась подсунуть под одну из них пальцы. Это удалось сделать, но не с первого раза. Потом Талинда потянула дощечку на себя, отрывая ее от пола. Через несколько минут бесплодных усилий, дощечка поддалась, не ожидавшая этого Талинда упала на пол с куском паркетины в руке. Ухмыльнувшись, девушка принялась отдирать соседнюю дощечку – эта сломалась посередине и была довольно острой, ее можно было бы использовать как оружие. Смешное оружие, но девочке так было спокойнее. Она запретила себе думать о том, что против взрослых мужчин, вооруженных автоматами или хотя бы пистолетами, хрупкая девочка-подросток с куском паркета в руке – это даже не смешно!
Оторвав вторую дощечку, Талинда отправилась в один из углов той стены, где располагалась дверь, и принялась ковырять крошащуюся штукатурку. Занятие тоже бесполезное, но оно создавало видимость действия, позволяло занять себя хоть чем-то. К тому же, зная разгильдяйское отношение стройбата Керши к своим обязанностям, Талинда рассчитывала, что стена не слишком толстая, бетон не слишком качественный, а часть стены может быть вообще пустой или же заложена досками, которые можно будет как-нибудь вырвать. И не надо говорить, что занятие это заведомо глупое! Не надо! Ведь тогда девушке оставалось бы только лечь на пол рядом с матерью и завыть.
Талинда как заведенная ковыряла стену, когда услышала, как ключ поворачивается в замочной скважине. Девушка едва успела отложить свое орудие труда в сторону и отбежать к углу, в котором сидела мать, как в комнату вошли три рослых кершийца. Рыжеволосые, как большинство представителей этого народа, лица их были словно бы вытесаны из камня не слишком умелым резчиком, а смесь наглости, осознания безнаказанности и довольства делала их физиономии просто отвратительными.
Талинда Виктория гордо выпрямила спину, расправила плечи и постаралась придать лицу надменное выражение, как это делала жена дяди Вальтера во время всех официальных приемов. К счастью, мелко дрожащие руки девушка спрятала за спиной.
- Ох, и кто это нам попался! – радостно воскликнул на кершийском один из пришедших. – Неужели целая принцесса Розми и ее доченька.
- И какая аппетитная доченька! - заржал второй.
- Как думаешь, твой дедушка отвалит за тебя с мамочкой денег или бросит здесь? – оскалился третий, демонстрируя щербатый рот, полный желтых плохих зубов.
- Господа, разве вы не в курсе, кто перед вами? – надменно осведомилась Талинда на чистейшем кершийском языке. Конечно, было бы глупо скрывать, что розмийская принцесса и ее дочь не знают языка своего главного потенциального противника.
- В курсе, персик мой, в курсе, - осклабился второй. – Так что думаешь, раскошелится твой дед?
- Раз вы в курсе моего титула и титула моей матери, то я не понимаю, на каком основании вы задержали наш самолет, определили нас в это помещение, лишенное минимальных удобств, и смеете разговаривать в столь оскорбительной манере и таким непозволительным тоном? – немедленно осведомилась девушка. Мать ее приподняла голову, уставившись на дочь, посмевшую столь гордо говорить с их тюремщиками.
- Персик мой сладкий, неужели ты еще не поняла, что ты находишься полностью в нашей власти? И за пребывание именно в этих апартаментах, а не в каменной клоаке, где сидят твои слуги, тебе придется расплатиться? – заржал щербатый кершиец.
- Керши подписала конвенцию о содержании военнопленных, а также пленных гражданских лиц, поэтому условия содержания должны быть соблюдены в отношении меня, моей матери, принцессы Иоланты, а также сопровождающих нас лиц, - ладони Талинды вспотели от страха, по бокам и позвоночнику у нее потек холодный пот. – Тем более, что нам не предъявлено никаких официальных обвинений, а Розми и Керши не находятся в состоянии войны. Однако все может измениться, если ваша манера поведения не изменится, и мне, моей матери, и моим слугам и военнослужащим, сопровождающим меня, не будет предоставлено нормальное помещение, где мы могли бы ожидать представителей Розми.
- Дорогуша, твой папочка застрелил кучу хороших кершийских парней. Его охрана устроила заварушку прямо в нашей столице. Неужели ты думаешь, что мы потратим хоть один кольст[1] на твое содержание в нашей уютной гостинице для таких дорогих гостей, как розмийцы? – нагло улыбнулся первый посетитель, придвигаясь чуть ли не вплотную к девушке. – Отрабатывать придется, дорогая… Говорят, розмийские девки – прелесть как хороши!
- Напоминаю, что я - дочь кронпринца Розми и внучка короля Розми, я имею дипломатический иммунитет высшей степени. Оскорбляя меня, вы оскорбляете Розми и корону Розми, что может нести для Керши крайне негативные последствия, - Талинда Виктория, отступая от высоченного кершийца, уперлась спиной в стену.
- Какие умные слова знает наш персик! – заржал щербатый кершиец.
