- Я понимаю, - девочка несколько бесконечных секунд смотрела прямо в изумрудные, чуть раскосые с поднятыми к вискам внешними уголками глаза полковника. Она и сама не знала, что хотела в них увидеть: поддержку или оправдание, а может быть хотела, чтобы он опроверг ее слова. – Но и бросить мою мать так мы не можем.
- Не можем, - нехотя согласился полковник.
- Возможно, есть способ как-то отдать ей последние почести и не задерживать наш отряд? – она глубоко вздохнула.
- Мы можем взорвать машину, когда приблизимся к пещерам, что проходят под границей. Это отвлечет их от нас, и будет достойным погребальным костром Ее Высочеству, - решил Рик. Он понимал, что идет на риск и придется тратить драгоценные боеприпасы, но бросить принцессу на растерзание хищникам – это уже перебор, а копать могилу не было ни времени, ни сил… Да и лопаты у них не наблюдалось.
- Это может привлечь ненужное внимание к нашему тайному ходу. Поэтому лучше это сделать, раз уж собрались рассекретить себя, на максимальном расстоянии от входа в систему пещер, - с нажимом проговорил Стюарт. – Не стоит давать им возможность обнаружить эту дверь в Розми.
- Хорошо, сделаем так, - кивнула девочка. – Что делаем сейчас?
- Выступаем.
- Хорошо, - она еще раз вздохнула, пытаясь успокоиться. – Что с пилотом? – Талинда обернулась к одному из телохранителей.
- Ваша Светлость, думаю, он до вечера не дотянет: слишком сильный жар и рана опухла, гноя стало еще больше. Его бьет лихорадка, он потерял очень много крови, и я подозреваю, что началось заражение крови.
- Если он будет еще жив, мы обязательно потащим его с собой, полковник, Розми своих не бросает, - девочка вновь взглянула в глаза Увинсона. Она не знала, что будет делать, если он откажется, если сочтет ее всего лишь глупым ребенком. Этот человек иногда казался вполне добрым, отзывчивым, а иногда превращался в ледяную статую, глаза его становились похожими на осколки зеленого льда, и ее пробирала оторопь. Как она может ему приказывать?
- Да, Розми своих не бросает, - Рик слегка склонил голову, признавая то ли ее право ему приказывать, то ли прописную истину.
- Тогда не будем терять время, - она вздохнула еще раз, вытерла слезы.
- Ты понимаешь, что этот костер может стать и нам погребальным? - осведомился Стюарт, когда Талинда направилась в сторону пилота, чтобы проверить его повязки.
- А ты предлагаешь бросить тело принцессы? – приподнял одну бровь Рик.
- Нет, - Стюарт окинул взглядом старенький грузовичок и его пассажиров, перетаскивающих тело принцессы в кузов. – Просто хочу убедиться, что ты осознаешь риск. Талинду надо посадить в кабину, нечего ей ехать с телом принцессы.
- Сам с ней и спорь, если хочешь! – огрызнулся друг.
- Что-то не хочется. Ты – старший по званию, вот и спорь.
Этот день выдался очень жарким, пыльным, даже ветер не дул, а рек поблизости не встречалось, чтобы люди могли попить. Как назло, ближе к полудню кончился бензин. Грузовик встал. До границы было еще довольно далеко. Умер раненный пилот. Мир ополчился на маленький измученный отряд.
Было принято решение взрывать грузовичок прямо тут и идти к границе пешком по лесу, там хоть была некая тень и возможность скрыться от посторонних глаз. Измученные и уставшие люди молча попрощались с погибшими спутниками. Талинда забрала серебряную цепочку пилота[1] с собой, решив отдать ее родственникам погибшего. Кулон матери она взяла себе еще утром.
Так путники двинулись прочь, оставив горящую машину за спинами, не оборачиваясь, и надеясь увидеть родные дома.
2
Дарел Паул Нотингейм в глубокой задумчивости расхаживал по небольшому залу храма Крома, где обычно происходили ритуалы жертвоприношения верховному богу Света. Само собой, т.к. Кром являлся богом Света, то и людские жертвы, да и кровь вообще ему были не нужны, поэтому обычно жрецы и люди несли дары: вино, фрукты, колосья пшеницы, свечи или же какие-то другие предметы, в которые они вкладывали частицу своей души.
Под высоким потолком царила приятная прохлада. Как это часто случалось в храмах, расположенных в пустынях, одна из стен зала отсутствовала, ее заменяла изящная колоннада. Между мраморными черными стройными колоннами пролетал прохладный утренний ветерок, раздувающий тонкие белые занавеси, что висели между ними. Статуя Крома застыла у одной из расписанных искусными фресками стен. Бог грома и молний грозно взирал на своего жреца, мечущегося по черно-белому мраморному полу.
Маленький жрец размышлял о будущем Розми и о своем собственном.
